yury_finkel: (Default)
[personal profile] yury_finkel

Руководители Красной Армии, конечно, из первых рук знали о том, что Ленин поручил создать Красную Армию Троцкому, а не Сталину, как позже вопреки правде утверждал его армейский сторонник Ворошилов7. Троцкий был организатором Красной Армии и в качестве наркомвоенмора её верховным главнокомандующим во время гражданской войны и империалистической интервенции, и потому главная заслуга в победе в первую очередь принадлежит Троцкому, а не Сталину — в той мере, в какой гражданский верховный главнокомандующий имел на это влияние. Троцкий намеренно хотел оставаться гражданским и не присваивал себе военных званий, как это позже делал Сталин.

Но всё это не подходило для создания в рамках культа личности легенд о равно гениальном соратнике Ленина, который якобы вместе с ним создал партию и осуществил Октябрьскую революцию, который якобы создал Красную Армию и сыграл главную роль в гражданской войне, а теперь, как победитель «уклонов», ведёт страну к социализму своей мудрой политикой. Каким образом можно было стереть правду, чтобы дать место прославляющим легендам культа личности?

Можно было уничтожить книги об истории партии и об Октябрьской революции, а вместо них напечатать изменённые издания с соответствующими фальсификациями. Можно было подретушировать фотографии и убрать из них неугодных личностей. Этот метод уже активно применялся, и особо послушные историки имели высокий спрос на приспособление своих изложений истории к новым нуждам культа личности. «Ошибочные» взгляды из «Краткого курса истории ВКП(б)» были тогда окончательно выкорчеваны, и в нём кроме Ленина и Сталина появляются лишь немногие сторонники Сталина, которые сгруппировались вокруг «ленинского ядра Центрального Комитета под руководством Сталина». Но переписывания книг и фальсификации истории во вновь изданных книгах не было достаточно для того, чтобы заглушить правду, пока существовали живые свидетели реальной истории. Такие свидетели, среди которых некоторые до 1934 года возможно ещё были способны свалить Сталина с его трона единоличной власти и заменить его, должны были быть ликвидированы.

Сталин в 1930-х годах не колебался с ликвидацией таких свидетелей, он велел также убить большинство своих собственных ближайших родственников, что могло пройти с гораздо меньшим шумом, чем в случае известных и заслуженных большевиков. А для их преследования нужно было представить правдоподобные оправдания, и добыть или изобрести их было задачей органов НКВД, сначала под руководством Ягоды, а затем Ежова.

Однако обвинения в принадлежности к левому или правому «уклону» или к «антипартийной» линии не было достаточно для того, чтобы приговаривать их к смерти и расстреливать. За это их можно было лишь наказать партийными взысканиями, исключить партии и снять с важных постов, хотя и это должно было привлечь внимание, что обнаружилось уже при первых осуждениях Зиновьева и Каменева. Так как они позже даже по несколько раз были вновь приняты в партию, было ясно, что такие партийные проступки невозможно было наказывать уголовным кодексом, если хотя бы в какой-то мере оставаться в рамках действующего советского права. Поэтому нужно было изобрести гораздо более серьёзные обвинения, которые сделали бы возможными совершенно другие наказания; и таковыми стали покушения на Сталина и Молотова, Кагановича и Ворошилова, и прежде всего контрреволюционное намерение восстановить капитализм в Советском Союзе. Но и это не решало всех проблем, потому что как было объяснить, что старые большевики, которые всего лишь не были согласны с политикой Сталина, считая её неправильным путём, предлагая взамен другой путь и стремясь к его принятию, внезапно стали сторонниками капитализма?

Это было бы понятно только в том случае, если бы они действительно стали предателями, перешли на службу иностранных капиталистических держав, чтобы вместе с ними свергнуть социализм. Но лучше всего было бы, если бы они были не только агентами капитализма вообще, а в особенности германского фашизма. Эта ложь уже давно распространялась о Троцком, и потому было бы только логично, что Троцкий как якобы главный агент фашизма давал им директивы и задания по убийству вождей партии и по уничтожению Советского Союза. Эта лживая конструкция могла стать более правдоподобной, если бы советской и иностранной общественности было объяснено, что в Советском Союзе существует огромная сеть вражеских агентов, которая под руководством Троцкого по заданию фашистской разведки во всех сферах общества ведёт обширную шпионскую и вредительскую работу с целью подрыва строительства социализма. Если бы преследование и уничтожение мешающих старых большевистских кадров было представлено как часть широкой очистительной деятельности по раскрытию троцкистских заговоров, по разоблачению и наказанию предателей, агентов, шпионов и «врагов народа», то тогда можно было бы достичь некоторой правдоподобности.

Если, кроме того, оправдать эту кампанию нависшей опасностью войны со стороны фашистской Германии, то призывы к повышенной осторожности и бдительности против агентов и к уничтожению их пособников внутри страны — «пятой колонны» — стали бы понятны и не остались бы втуне. Так в советском народе была создана всеобщая атмосфера подозрительности и бдительности, недоверия к каждому, принимавшая истерические формы, поскольку теперь люди целенаправленно искали вредителей, агентов и врагов народа, а также легко раскрывали их.

В этой обстановке искусственно возбуждённой истерии неизбежно возникла и волна подозрений и доносов, так как предлоги и причины для обвинений во вредительстве находились легко, потому что происходило достаточно поломок, ошибок и аварий как в промышленности, так и на транспорте. Их причины по большей части были совершенно обыкновенными, например, недостаточное техническое обучение рабочих, пришедших из сельского хозяйства и ещё неопытных в использовании современных машин, изношенность перегруженных установок или диспропорции между различными отраслями промышленности, вследствие чего необходимые материалы не приходили своевременно и потому происходили простои.

После того как этот процесс был запущен и обострён всё новыми объявлениями об успехах в разоблачении «врагов народа», он получил и собственную динамику, настолько, что он неоднократно давал удобные случаи для устранения соперников карьеристам, стремившимся на более высокие посты, для улаживания личных ссор или даже лишь для того, чтобы приобрести важность и продемонстрировать свою особую бдительность и верность партии.

Большую роль в расширении репрессий и террора играл также тот факт, что сотрудники органов безопасности всех уровней находились под постоянным давлением и принуждались демонстрировать успехи в разоблачении «врагов народа». Тот, кто не мог этого делать, подозревался в «примиренческом» отношении к ним, в попустительстве или даже в принадлежности к ним, так что арест угрожал ему самому. То же было верно и для партийных работников, в особенности для секретарей центральных комитетов партии в республиках и автономиях и для секретарей обкомов, которые в тройках были вынуждены подписывать приговоры якобы врагам народа и таким образом становились соучастниками преступных репрессий и разделяли ответственность за них.

Волна террора, в которой были уничтожены прежде всего старые большевистские кадры, то есть мешавшие свидетели, в процессах 1938 года достигла своей кульминации, а затем на некоторое время спала. Но впечатляющие процессы показали лишь вершину айсберга, поскольку репрессии коснулись отнюдь не только известных функционеров ВКП(б). Так как невозможно было раскрыть заметную «пятую колонну» реальных иностранных агентов, то были арестованы и осуждены якобы за шпионаж многочисленные иностранные коммунисты и антифашисты, бежавшие из других стран от преследований или приехавшие в Советский Союз в качестве специалистов для помощи в строительстве социализма. Многочисленные эмигранты из многих европейских стран, в основном коммунисты, потеряли свои жизни либо провели долгие годы в тюрьмах и лагерях. Так произошло и со многими работниками Коминтерна из разных стран, например, Германии, Франции, Польши, Югославии. Оставшиеся в живых были освобождены после XX съезда ВКП(б) и по большей части вернулись в свои страны.

В ГДР они были реабилитированы, но, к сожалению, привычно неискренним образом, то есть, о них хорошо заботились, они получили хорошую работу и чаще всего ещё и высокие награды, но они должны были крепко молчать о своей судьбе.

Для советского народа это была трагическая эпоха. С одной стороны, страна в индустриальном развитии достигла невероятного прогресса; за немногие годы была создана база тяжёлой промышленности, построены большие электростанции, созданы новые отрасли промышленности, например, производство автомобилей, тракторов и сельскохозяйственных машин, самолётов, была создана химическая промышленность, построены тысячи новых промышленных комбинатов и предприятий, была модернизирована и расширена транспортная система. В то же время возникли новые крупные города в уральском регионе, на Дальнем Востоке и в других регионах Советского Союза.

Система просвещения на всех уровнях сделала большой рывок, была ликвидирована безграмотность, были созданы сотни университетов, вузов и училищ, в которых получила образование новая интеллигенция. Всё это было причиной для гордости и для того, чтобы с энтузиазмом взяться за ещё более масштабные задачи ради дальнейшего прогресса социалистического общества. Но зачастую демонстрируемый энтузиазм был в тени страха быть заподозренным, арестованным по доносу и попасть в ужасающие жернова репрессий, из которых чаще всего не было выхода.

Жертвы насильственной коллективизации принадлежали к сельскому населению, а теперь волна репрессий бушевала в основном в городах. Едва ли была семья, не затронутая ей. Число арестованных и приговорённых к смерти по разным причинам колеблется, противники социализма хотят как можно больше поднять его до астрономических высот, защитники сталинизма хотят его как можно больше занизить. Поэтому трудно получить достоверные данные о реальном количестве жертв. Только после того, как архивы Политбюро, НКВД и Сталина были открыты и стали доступны для исследований, удалось получить более-менее достоверные цифры.

Согласно им, с 1930 по 1952 год было арестовано и осуждено примерно двадцать миллионов человек, частично приговорено к расстрелу, частично к лагерям. Только за годы 1937 и 1938, когда волна террора достигла пика, примерно 1,6 миллиона человек было арестовано и из них расстреляно примерно 700 000.

30 июля 1937 года Политбюро утвердило приказ НКВД 00447. Согласно ему, для всех республик и областей должны были составляться списки подлежащих аресту и расстрелу «антисоветских элементов» с количественными указаниями. Тут речь шла о руководимой из центра операции по всему Советскому Союзу.

«Сталин не только отдавал приказы об арестах и расстрелах сотен тысяч людей, но тщательно контролировал этот процесс — рассылал телеграммы о необходимости проведения новых арестов, угрожал наказаниями за „отсутствие бдительности“, подписывал списки номенклатурных работников, подлежащих расстрелу и заключению в лагеря, а в ряде случаев лично определял им меру репрессии» — так резюмировал биограф Сталина Олег Хлевнюк сведения, найденные в архивных материалах, и сделал вывод: «Сталин был инициатором всех ключевых решений по чисткам и массовым операциям»8.

Из личного архива Сталина видно, что он посвящал большую часть своего времени руководству этой операцией. Например в 1937/38 году он принял своего важнейшего соучастника, наркома внутренних дел, 290 раз в своём рабочем кабинете и совещался с ним в сумме в течение 850 часов, как отмечено в книге посетителей. Это рекорд, так как никакой другой член Политбюро или Совета Народных Комиссаров не имел даже приблизительно такого количества посещений.

Ряд тогдашних огромных строек, например, Беломорский канал, получивший имя Сталина, был осуществлён почти исключительно заключёнными, и это ясно показывает, насколько Сталин и его сторонники удалились от гуманистических принципов социализма.

В конце 1938 года Сталин постепенно ограничил террор, так что волна репрессий перед XVIII съездом заметно снизилась. Ежов выполнил миссию, навязанную ему Сталиным, и тем доказал свою ценность как палача, но в то же время был психически и морально полностью разрушен. Теперь уже было ясно, что судьба Ягоды ожидает и его, так как Сталин уже опробованным способом планировал публично обвинить тех, кто лишь выполнял его указания, в терроре, чтобы он сам мог умыть руки, оставаясь невиновным.

Это стало ясно, когда он вызвал в Москву своего нового фаворита с Кавказа, Л. П. Берия, и сделал его сначала заместителем Ежова. Следующим шагом было то, что Политбюро 8 октября 1938 года решило создать Комиссию по проверке работы НКВД. Берия приказал арестовать нескольких сотрудников Ежова, а их заставили дать обвинительные показания о своём шефе. Теперь повторился сценарий, по которому Ежов несколькими годами раньше по указанию Сталина послал на гибель своего предшественника Ягоду, но на этот раз жертвой был он сам. Так, в решении Политбюро от 17 ноября 1938 года было отмечено, что наряду с успехами в выявлении и уничтожении «врагов народа», к сожалению, имелись серьёзные «недостатки и извращения». Ежов, кандидат в Политбюро и Народный комиссар внутренних дел, был объявлен виновником, который извратил правильные указания Политбюро и с помощью органов НКВД арестовал и осудил многих невинных людей. Теперь эта «ежовщина» была прекращена, а Ежов за свои «преступления» — то есть за выполнение инструкций Сталина — был приговорён к смерти.

Его преемником стал 38-летний Л. П. Берия, который на Кавказе уже достиг успехов как ведущий сотрудник НКВД, а также как партийный работник в сталинском духе. Но его наивысшим достижением, продвинувшим его наверх, была книга «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье», в которой он сделал то, чего не смог даже Ярославский и другие историки, а именно — на основе существовавших только на грузинском языке материалов доказал, что Сталин с самого начала стоял во главе большевистской парторганизации не только в Грузии, но и на всём Кавказе. То есть, Сталин не только с Октябрьской революции был на стороне Ленина, но и уже сразу после возникновения течения большевизма был одним из его выдающихся вождей, как следовало из истории Берия. После своего назначения новым наркомом внутренних дел и комиссаром госбезопасности Берия стал теперь ближайшим помощником Сталина по деликатным делам.

Но поскольку опасность войны всё больше и больше росла, теперь стали приоритетными задачи по повышению обороноспособности. Нельзя сказать, что Сталин не занимался этим, как можно подумать по закрытому докладу Хрущёва. Протоколы ряда заседаний Политбюро и беседы с ведущими военными и авиационным конструкторами и специалистами по вооружению показывают, что он действительно уделял большое внимание этой задаче и что он стремился ускорить техническую модернизацию Красной Армии. Но несмотря на это, нужно также сказать, что заметное отставание в этой области возникло главным образом по его вине, так как именно важнейшим стремлением маршала Тухачевского было обеспечить Красную Армию современным техническим оборудованием, в то время как неспособный Ворошилов не был достаточно компетентен в этом вопросе, из-за чего постоянно возникали конфликты. Уничтожение руководящей верхушки Красной Армии, включая Тухачевского, Якира, Уборевича, Корка и других генералов, имело то последствие, что в этой области произошло отставание минимум на два года, которое невозможно было так быстро ликвидировать.

Потерю примерно 40 000 опытных высших офицеров, арестованных на волне террора, тоже не так-то легко было восполнить. Сталин, естественно, знал об этом, несмотря на то, что постоянно отрицал это и даже, наоборот, утверждал, что «чистка» усилила военную мощь9.

То, что он сам не верил в эту бессмыслицу, он косвенно признал на заседании, на котором недавно назначенный начальник штаба Г. К. Жуков докладывал о состоянии обороноспособности, назвав многие пункты отставания. Когда Жуков указал на относительную молодость и недостаток опыта большинства командиров, Сталин сказал, что Ворошилов со своим рвением в чистках в Красной Армии явно перестарался10. Но для Ворошилова это не имело негативных последствий. С другой стороны, Молотов сразу замахнулся на Жукова, желая приписать отставание ему, но Сталин отверг это верным аргументом, что Жуков лишь недавно занял пост начальника генерального штаба и что поэтому нельзя обвинять его в прошлых недостатках11.

Поведение Сталина было столь противоречивым потому, что он, очевидно, сам сознавал последствия политики террора против руководства Красной Армии.

После начала фашистского вторжения Сталин пытался объяснить первоначальные огромные потери Красной Армии «эффектом неожиданности». Но внезапность атаки не была настоящей неожиданностью, так как все ответственные лица, включая самого Сталина, предвидели эту агрессию.

Также неверно то, что Сталин просто игнорировал предупреждения советских разведчиков и иностранных правительств. Он считал, что благодаря пакту о ненападении, который он заключил с Гитлером, он имел бы время примерно от двух до трёх лет, так как фашистская армия, по его мнению, не начнёт войны на два фронта, на западе и на востоке. Этот теоретически верный расчёт, однако, не реализовался на практике, потому что вся западная часть Европы была оккупирована германской армией в блицкриге, в том числе и потому, что западная оборона была слишком слабой и недостаточно эффективной. Подчёркнуто неприкрытая подготовка вторжения в Британию, возможно, сработала как манёвр для отвлечения внимания, чтобы обмануть Сталина и усыпить его бдительность.

Кроме того, Сталин считал, что Гитлер будет уважать договор, если он сам будет делать это. Поэтому он скрупулёзно и тщательно следил за выполнением всех связанных с пактом обязательств, так как он постоянно боялся инцидентов или провокаций, которые Гитлер мог бы использовать, чтобы преждевременно начать войну против СССР. Даже когда фашистская армия сконцентрировала в Восточной Пруссии и в Польше сильные подразделения, что указывало на будущее нападение, главной заботой Сталина было не дать повода для преждевременного начала войны. Он считал, что так он сможет выиграть время для подготовки Красной Армии к обороне.

Но этот расчёт оказался неверным, так как Гитлер знал, что Сталину нужно время, и потому хотел сократить его, нарушив договор. Оба готовили западню друг для друга и знали, что пакт о ненападении — лишь тактическое обманное средство для задержек, но при этом у Сталина на руках были более плохие карты, а в том, что они были настолько слабы, был виновен он сам из-за обезглавливания Красной Армии.

Тот факт, что после начала фашистского нападения катастрофа стала столь большой и привела к существенным потерям людей и средств, имел, таким образом, ряд причин, среди которых «неожиданность» в любом случае не была решающей. Одна из этих причин, вероятно, связана с положением первой линии обороны Красной Армии, которая после занятия Восточной Польши и присоединения балтийских государств к СССР переместилась на несколько сотен километров западнее. Но вряд ли это действительно было стратегическим выигрышем, на что и указывал начальник генштаба Жуков в уже упомянутой беседе. Он предложил не оставлять оборонительные сооружения на старой государственной границе, а напротив, усилить их, так как перемещённые западнее сооружения были не столь надёжны и крепки, а кроме того, тылы оставались в опасности, и, главное, транспортные пути из бывших польских восточных областей были плохи и непригодны для сколько-нибудь больших и быстрых военных перевозок. Явилось ли выдвижение оборонительных позиций в балтийские республики стратегическим выигрышем, сомнительно ещё и из-за того факта, что они были быстро заняты противником, и старая граница СССР была достигнута им через короткий промежуток времени.

Предложения Жукова были сразу раскритикованы Ворошиловым как «переоценка вражеских сил», но Сталин ответил на возражение указанием на промахи Ворошилова в Финской войне, когда тот преступно недооценил вражеские силы.

И в этой столь важной области организации обороны проявился противоречивый характер советского государства, которое с одной стороны по своим социалистическим основам и по вытекавшим из них задачам действовало в духе социализма и для его защиты, но с другой стороны, из-за влияния сталинизма, мешало, деформировало и отклоняло в сторону государственную деятельность, что вело к заметным потерям.

Это проявилось также и в развитии Великой Отечественной войны. Сталин, как председатель Государственного Комитета Обороны, без сомнения, проделал огромную организационную работу, он, кроме того, сумел отобрать и назначить большое количество способных командиров. Но и эта деятельность была зачастую самоуправством и произволом и стоила многих лишних жертв, что очевидно из воспоминаний многих советских военачальников. Чтобы чтить память подвигов, совершённых при обороне Советского Союза, вовсе не нужно поддерживать легенду о гениальном стратеге и полководце Сталине, которая была продуктом культа личности. Поскольку стратегическое планирование осуществлялось в основном генеральным штабом и исполнялось способными командующими фронтами и армиями. В сотрудничестве с ними Сталин постепенно достиг хорошего понимания военно-стратегических проблем, но утверждение, что он создал новую военную науку, принадлежит к области легенд культа личности.

Насколько самоуправно он зачастую действовал, видно уже из того, как часто он снимал Жукова с поста то начальника генштаба, то заместителя верховного главнокомандующего, потом возвращал его, потом опять снимал, и как он обошёлся с ним в конце после победы над фашистской Германией.

Очевидно, он не мог выносить сильный характер, который фактически превосходил его.

Если серьёзно проанализировать структуру, свойства и действия советского государства, то его противоречивый характер становится яснее и понятнее. Во многих и решающих отношениях оно действовало как социалистическое государство, которое на основе социалистических условий собственности планировало, организовывало и руководило основными экономическими, общественными и культурными преобразованиями и развитием. Но в то же время оно характеризовалось извращениями и деформациями, которые привели к тому, что Сталин и его ближайшая свита злоупотребляли им как инструментом подавления, преследования и уничтожения идеологических противников Сталина и его политики и таким образом накрыли всю страну волной террора, жертвами которой стали миллионы невинных людей. В этом отношении это государство характеризовалось противоречием между своим основным социалистическим характером и одновременным наличием антисоциалистических черт и элементов.


7К. Е. Ворошилов. Сталин и Красная армия. — М. Воениздат, 1939.
8О. Хлевнюк. Сталин. Жизнь одного вождя. Стр. 213.
9См. И. В. Сталин. Отчётный доклад на XVIII съезде. Сочинения, т. 14, стр. 290.
10И. В. Сталин. Выступления на расширенном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) (конец мая 1941 года). Сочинения, т. 15, стр. 31.
11Там же, стр. 29.