yury_finkel: (Default)
[personal profile] yury_finkel

Сущность нэпа, как известно, состояла в достижении «смычки», союза между рабочим классом и крестьянством, основанного на определённом совпадении их прямых материальных интересов. Государственная промышленность должна была обеспечить сельское хозяйство и крестьян тракторами, машинами, инструментами, потребительскими товарами и т. д., в обмен на зерно и другие сельскохозяйственные продукты. Однако этот обмен не мог происходить как непосредственный обмен продуктами между промышленностью и сельским хозяйством, а должен был быть организован через рынок посредством торговли. А для этого необходимы были новые организационные формы, чтобы обмен мог функционировать на практике, так как промышленные предприятия не могут развивать коммерческие отношения с 25 миллионами единоличных крестьянских хозяйств.

В поисках приемлемого решения этой проблемы Ленин нашёл простую и в то же время гениальную идею — создать и использовать для этого крестьянские кооперативы, ведь они в определённых рамках существовали ещё в дореволюционное время. В новых условиях советской власти, поскольку государственная власть находится в руках рабочего класса, поскольку социалистическое государство располагает крупной промышленностью, банками и финансами, такие кооперативы в форме сельских закупочных торговых кооперативов, потребительских кооперативов и т. д. могут стать важной связью между промышленностью и сельским хозяйством, между рабочим классом и крестьянством. С их помощью разрозненные крестьянские хозяйства уже можно в определённой мере соединить и вовлечь в общий процесс развития экономики. В то же время они могут привести крестьян к формам коллективного сотрудничества и таким образом поддержать понимание того, что в перспективе кооперативное объединение и в сельскохозяйственном производстве более продуктивно, чем единоличная раздробленность предприятий.

Кооперативы в сфере обращения, таким образом, могут также подготовить создание производственных кооперативов, когда для этого будут существовать материальные технические условия. В этом отношении Ленин считал, что развитие такой кооперативной системы — путь к социализму на селе:

«Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации для нас тожественен [...] с ростом социализма, и вместе с этим мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм. Эта коренная перемена состоит в том, что раньше мы центр тяжести клали и должны были класть на политическую борьбу, революцию, завоевание власти и т. д. Теперь же центр тяжести меняется до того, что переносится на мирную организационную „культурную“ работу»12.

Из этого однозначно ясно, в чём состоит новое понимание социализма: в то время как раньше оно было скорее абстрактной целью политической борьбы, теперь, после победы революции, оно становится конкретной задачей нахождения подходящих путей и методов его строительства, а в отсталой России все они связаны с повышением культурного уровня. Но Бухарин неверно интерпретировал этот текст Ленина, так как он, во-первых, неправильно понял смысл нового ленинского взгляда на социализм, а во-вторых, недостаточно ясно различал кооперативы в сфере обращения, которые ещё основывались на частной собственности крестьян на средства производства, и кооперативы производственные, которые уже основывались на объединении земли, коллективизации средств производства и на совместной организации труда в коллективном хозяйстве (колхозе).

Из приведённой выше цитаты Ленина недвусмысленно ясно, как именно он коренным образом изменил свои взгляды на социализм: взгляду на него до завоевания политической власти он противопоставил взгляд после установления советской власти: теперь речь идёт не столько о политической борьбе, сколько о «культурной работе». Но это противопоставление было не между нэпом, объявленным в 1921 году, и статьёй о кооперации, написанной в 1923 году. В кооперативах Ленин нашёл решающий инструмент практической реализации нэпа. Но поскольку Бухарин, очевидно, не понял этого различия, отсюда возникло мнение о пути сельского хозяйства и крестьянства к социализму, которое хоть и основывалось на ленинском плане кооперации, но в то же время в существенных аспектах исказило его. Оно привело к линии, проводившейся в жизнь в течение нескольких лет: видеть в вовлечении различных крестьянских кооперативов сферы обращения в развитие социалистической экономики уже «врастание» крестьянства в социализм. Об этом совершенно недвусмысленно писал Бухарин:

«К социалистическому производству на земле мы придём не путём вытеснения крестьянских хозяйств советскими хозяйствами на почве разорения крестьянских хозяйств, а совершенно иным путём, а именно путём вовлечения крестьянства в кооперацию, связанную с нами и зависимую экономически от государства и его институтов; мы придём к социализму здесь через процесс обращения, а не непосредственно через процесс производства; мы придём сюда через кооперацию»13.

Но с точки зрения марксизма социализма можно достичь только путём преобразования процесса производства на основе обобществления средств производства, а не путём изменений в процессе обращения. Трудно понять, почему Бухарин смог прийти к такому взгляду; здесь он в корне неверно понял кооперативный план Ленина! Это также привело его к совершенно ложному представлению об исчезновении классовых различий в социализме, поскольку он считал, что союз между рабочим классом и крестьянством — если смотреть на дело в широком историческом масштабе — сам приведёт к стиранию классовых границ.

«По мере того как через процесс обращения крестьянское хозяйство будет всё более и более втягиваться в социалистическую орбиту, будут стираться классовые грани, которые потонут в бесклассовом обществе»14.

Идея, что можно через торговлю и кооперативы в сфере обращения постепенно врастить крестьянство в социализм и так «черепашьим шагом» построить социализм, была существенной частью партийной линии на построение социализма в Советском Союзе. Она проводилась, с некоторыми колебаниями, несколько лет до 1928/29 года. Но в конце концов она показала свою ошибочность, так как она не привела к ожидаемому результату, а вместо этого привела к серьёзным общественным конфликтам, к ослаблению союза между рабочим классом и крестьянством, и, наконец, к серьёзному кризису советского общества.

Если мы сейчас спросим, какими новыми аргументами Бухарин обосновывал идею, что действительно можно в одиночку окончательно построить социалистическое общество в России, то обнаружим, что и ссылка на ленинский кооперативный план не внесла изменений. Новый аспект по сравнению со сталинским взглядом представляли лишь утверждения, что Ленин в 1921 и 1923 годах, согласно Бухарину, имел два совершенно разных взгляда на социализм, что можно врастить крестьянство в социализм через торговлю и кооперативы сферы обращения, и что построение социализма потребует очень долгого времени. Наконец, он ещё заявил, что социализм в России будет «отсталым типом социалистического строительства»15. Два последних утверждения, без сомнения, были верны, но они никак не относились к решающему вопросу, о котором здесь идёт речь.

Поскольку и Бухарин, очевидно, не смог представить убедительного аргумента за то, что можно строить и построить социалистическое общество в одной изолированной стране силами собственной автаркической экономики, он сместил центр тяжести вопроса тем, что отождествил отрицательный ответ на него просто с неизбежностью гибели советской власти. Он приписал это мнение оппонентам, сказав, что те утверждают: «Мы обязательно погибнем из-за нашей технической и экономической отсталости, если не наступит международная революция!»

Но это была лишь уловка, потому что никто не утверждал этого. Сталин и Бухарин в дискуссии постоянно пытались приписать Троцкому, Зиновьеву и Каменеву эту ложную альтернативу, чтобы представить своих противников малодушными капитулянтами, выступающими против строительства социализма в России. Для этого Сталин уже настолько разделил национальные и международные аспекты этой проблемы, что при строительстве социализма якобы речь шла с одной стороны уже только о решении внутренних противоречий между классовыми силами в России, а с другой только о внешних противоречиях между Советским Союзом и капиталистическим окружением.

Бухарин тоже подходил к проблеме очень просто, заявляя:

«Я считаю, что этим мы сняли вопрос, и что мы можем конкретно сформулировать его так: есть две проблемы. Гарантия от международной реставрации, это первый вопрос. Второй вопрос, должны ли мы погибнуть от нашей технико-экономической отсталости или нет. На первый вопрос мы отвечаем: без мировой революции мы не имеем гарантий против реставрации. Но от нашей технико-экономической отсталости мы не погибнем, так как эту технико-экономическую отсталость мы можем каждый день, каждый месяц, каждый год всё больше и больше преодолевать. Наш экономический рост ведь ничто иное, как постоянное преодоление этой технико-экономической отсталости»16.

Конечно, нет никакого сомнения в том, что эта отсталость постоянно преодолевалась экономическим строительством, в особенности быстро — широкомасштабной индустриализацией и коллективизацией сельского хозяйства. Так как весь этот прогресс означал, что строительство социалистического общества двигалось вперёд, хоть и весьма противоречивым образом, зачастую связанным с совершенно ненужными потерями и жертвами. Но этот прогресс ещё не означает, что было возможно в одиночку, независимо от международного разделения труда в развитии современных производительных сил, с по сути автаркической экономикой, полностью построить социализм, то есть достигнуть той ступени развития, на которой классы уже уничтожены, достигнуто полное экономическое равенство, существуют условия для свободного развития всех личностей, и государство может отмереть, потеряв свои функции.

Эта стадия, на которой социализм во всех отношениях превосходит капитализм, на которой он имеет уже более высокую производительность человеческого труда, чем капитализм, достижима только во взаимодействии нескольких высокоразвитых социалистических государств, когда они объединяют свои усилия в международном социалистическом сообществе. Только тогда они будут способны и экономически победить капиталистическую мировую систему, господствовать на мировом рынке и (так же путём широкой помощи) втягивать и пока ещё отстающие страны в социалистическую эволюцию.

Сталин никогда не понимал эту взаимосвязь, так как его экономических знаний для этого было очевидно недостаточно; он всегда отказывался принять этот решающий международный аспект в развитии социализма. Но тот факт, что и Бухарин его игнорировал, трудно понять.

Троцкий, наоборот, очень ясно осознавал эту взаимосвязь, и именно в ней видел в перспективе самую большую проблему дальнейшего социалистического строительства в Советском Союзе. Он уже пояснял это в дискуссии со Сталиным на Исполкоме Коминтерна, что уже упоминалось выше. Но когда Сталин поставил проблему социализма в одной стране в центр внутрипартийных споров, Троцкий в 1925 году написал специальную брошюру «Капитализм или социализм», в которой он более широко и более подробно проанализировал экономические аспекты международного измерения социалистического строительства в Советском Союзе на основе официальных цифр о тогдашнем состоянии советской экономики. При этом он избегал всякой полемики и совершенно не касался дебатов об изобретённой Сталиным теории построения социализма в одной стране, а лишь представил свой взгляд на проблемы, которые неизбежно будут вытекать из участия Советского Союза в мировом рынке и в международном разделении труда.

В то время как в течение периода восстановления экономики шкалой, по которой измерялся экономический прогресс, были показатели довоенного состояния, теперь эта шкала больше не годилась, и нужно было перейти к другой, а именно к показателям мировой экономики. Они теперь должны служить критериями «для измерения наших успехов и неудач в ближайшую эпоху», писал он в этой работе. Почему так?

«Мы знаем основной закон истории: побеждает, в конце концов, тот режим, который обеспечивает человеческому обществу более высокий уровень хозяйства. Историческая тяжба решается — не сразу, не одним ударом — сравнительным коэффициентом производительности труда»17.

Чтобы была ясна величина задачи, которую социализм должен выполнить для сокращения вначале ещё заметного отставания в производительности труда по сравнению с ведущими капиталистическими государствами, Троцкий показывает через сравнение национальных доходов Советского Союза и США,

«что средняя производительность труда, обусловленная оборудованием, организацией, навыками и прочим, в Америке в десять или, по крайней мере, шесть раз выше, чем у нас»18.

Эта значительная отсталость — последствие прежнего экономического развития России, но она не причина для отчаяния, и опасения, что мировой рынок задушит советскую экономику, безосновательны, поскольку советское государство в форме «социалистического протекционизма» обладает средствами, высшим выражением которых является монополия внешней торговли. Поэтому было большой ошибкой, что в своё время Политбюро вопреки предупреждениям Троцкого приняло решение об ослаблении монополии внешней торговли, против чего больной Ленин протестовал настолько сильно, что решение было отменено.

Социалистический способ производства, по сравнению с капиталистическим, обладает рядом преимуществ, позволяющих достичь более высоких темпов развития, более высокого коэффициента индустриального роста, чем в досоциалистической России, а также чем в нынешних капиталистических странах.

«В совокупности своей [эти преимущества] создадут нам, при правильном их использовании, возможность уже в ближайшие годы поднять коэффициент промышленного роста не только в два, но и в три раза выше довоенных 6% а, может быть, и более того»19.

Это позволило бы достичь экономической победы социализма над капитализмом в течение некоторого продолжительного времени, которое заняло бы три периода: в первом периоде нужно было сократить отставание, во втором — сравняться с капиталистической экономикой, и в третьем — «победить на мировом рынке капиталистическую продукцию изделиями социалистического хозяйства»20.

В этой работе Троцкий, кроме того, обсудил опасности, исходящие от мирового рынка, в особенности влияние капиталистических кризисов на внутреннее развитие социализма. Но участие в мировом рынке остаётся, однако, необходимым, так как оно даёт и большие преимущества.

«Но ведь капиталистический рынок содержит для нас не одни угрозы, — он открывает и величайшие возможности. Мы получаем всё более широкий доступ к высшим достижениям научной техники и к наиболее сложным её продуктам. Если, таким образом, мировой рынок, втягивая в себя социалистическое хозяйство, порождает новые опасности, то он же открывает для правильно регулирующего свой оборот социалистического государства могущественные средства противодействия этим опасностям. Правильно используя мировой рынок, мы можем чрезвычайно ускорить процесс изменения сравнительных коэффициентов к выгоде для социализма»21.

При этом Троцкий считает одним из важнейших аспектов активное участие в международном разделении труда при развитии производительных сил. На уровне производства, достигнутом при переходе к империализму и характеризующемся растущей интернационализацией и экономической взаимозависимостью, уже ни одна страна не может только своими ресурсами осуществлять постоянное обновление и революционизирование производительных сил, необходимое для подъёма производительности труда до такого уровня, чтобы она не отставала от более развитых стран. Это верно и для социалистической страны, даже если она, как Россия, располагает огромными запасами сырья, материалов и рабочей силы. Не только и не в первую очередь проблема прежней отсталости преграждает путь к окончательному построению социалистического общества в одной отдельной стране, потому что её можно преодолеть, и она уже успешно преодолевается. Это доказывают достижения советской промышленности 1925 года, проанализированные Троцким.

Но даже и столь высоко развитая индустриальная страна, как Англия, в изоляции не смогла бы построить социалистическое общество, она была бы так же вынуждена через мировой рынок принимать участие в международном разделении труда и могла бы достигнуть полного построения социализма и перехода на более высокую фазу коммунизма только в международном сотрудничестве нескольких социалистических стран.

«Мировое разделение труда не есть такое обстоятельство, которое можно скинуть со счетов. Всемерно ускорить собственное развитие мы можем только умело пользуясь ресурсами, вытекающими из условий мирового разделения труда»22.

Если убедительные успехи Советского Союза в строительстве социализма на практике показывают, что рабочий класс способен создать более справедливое общество, в котором экономические, социальные и культурные проблемы решаются в интересах трудящихся, то это может ускорить и ускорит развитие международной революции — и возникнут новые социалистические государства. «Вопрос о победе социализма решается проще всего при допущении, что пролетарская революция развернётся в Европе в ближайшие годы. Этот „вариант“ никак не является наименее вероятным», считал Троцкий. Свой оптимистический взгляд он обосновывал указанием на противоречия и кризисное состояние экономики капиталистической системы. Но он также пояснял, что для этого не может быть твёрдых гарантий.

Троцкий в этой работе, не входя в прямую полемику, изложил аргументированную критику и ответ на примитивные идеи Сталина об автаркическом пути развития социализма в России. Сталин не отреагировал на эти аргументы, он продолжал считать их капитулянтской идеологией и предательством социализма. Но Бухарин, кажется, по крайней мере заметил эти идеи, хотя и он, очевидно, считал их неважными. В своей речи на XV партконференции ВКП(б) в октябре 1926 года он впервые говорил об этой проблеме.

«Мне кажется, что нужно троякого рода вопросы решать при обсуждении проблемы о построении социализма в одной стране. Первое — о внутренних ресурсах и о внутреннем сочетании сил, — это есть в сущности вопрос о характере нашей революции. Второе — об интервенции и опасности вооруженного подавления нас буржуазией. И, наконец, третье — о давлении на нас мирового хозяйства. Я думаю, что ответить на эти вопросы нужно таким образом: внутреннего сочетания сил и внутренних ресурсов у нас достаточно для построения полного социалистического общества; гарантией от интервенции и войн может служить только победоносная международная революция; давление же мирового хозяйства есть громадная трудность для нас, но трудность вовсе не непреодолимая. Так надо ставить вопрос, таков ответ на те вопросы, которые здесь ставились»23.

Но вместо того, чтобы исследовать, какие следствия вытекают из зависимости социалистического советского развития от мирового рынка и от международного разделения труда для эффективного формирования экономической политики при строительстве социализма, он обвиняет Троцкого в том, что тот лишь приписывает сталинскому руководству взгляд, что «что победа международной революции в ближайшее десятилетие невозможна. Это есть клеветническая постановка вопроса со стороны т. Троцкого»24, утверждает он, хотя это никак не соответствует взглядам Троцкого. Экономист Бухарин не видел последствий для теории социализма в одной отдельной стране.

Новая сталинская теория социализма в одной отдельно взятой стране сначала не была связана с определёнными идеями о необходимом периоде времени для построения социалистического общества в Советском Союзе. Но Бухарин, позднее взявшийся за задачу детальнее разработать её и связать с экономической политикой, осознавал, что для этого нужно очень длительное время. Поэтому он и говорил о «черепашьем шаге», которым будет постепенно достигнут прогресс. В этом он по крайней мере отчасти был согласен с Лениным, так как тот исходил из мысли, что для построения социалистического общества из-за неблагоприятных исходных условий и из-за других неопределённостей требуется довольно долгое время, не рискуя давать более точные прогнозы или предсказания.

Есть целый ряд указаний, из которых однозначно ясно, как Ленин смотрел на этот вопрос. Например, в докладе 29 апреля 1918 года он говорил: «Едва ли и ближайшее будущее поколение, более развитое, сделает полный переход к социализму»25. В речи 4 декабря 1919 года он сказал:

«Мы знаем, что сейчас вводить социалистический порядок мы не можем, — дай бог, чтобы при наших детях, а может быть, и внуках он был установлен у нас»26.

У Ленина есть и другие указания на это, но и они по большей части исходят из того, что нужно рассчитывать на время от тридцати до пятидесяти лет, пока социалистическое общество в России сможет быть полностью установлено. Почему он рассчитывал на столь долгое время? Во-первых, потому, что он знал, что в ещё «полуварварской» стране сначала нужно создать цивилизованные предпосылки более высокого общественного строя. Для этого нужен был экономический, социальный и прежде всего культурный догоняющий процесс, в котором нужно было с трудом наверстать всё, что в развитых европейских странах капитализм и буржуазное общество уже создали. Но кроме того, Ленин также осознавал зависимость внутреннего развития Советской России от международных условий, от антагонистического противостояния и соревнования, которое неизбежно возникнет между двумя общественными системами — строящегося социализма и капитализма, осознавал зависимость советской экономики от мирового рынка и от международного разделения труда в развитии производительных сил. Поэтому совершенно понятно, почему он считал чистой спекуляцией делать более точные указания времени.

Для Ленина было вне сомнений, что успех социализма в России в решающей мере будет зависеть от продолжения международной социалистической революции. Об этом он высказывался столь часто и недвусмысленно, что позднейшие попытки Сталина и его сторонников представить такого рода утверждения «троцкизмом» просто смешны.

В речи 23 апреля 1918 года он сказал об этом:

«Наша отсталость двинула нас вперёд, и мы погибнем, если не сумеем удержаться до тех пор, пока мы не встретим мощную поддержку со стороны восставших рабочих других стран»27.

То, как он и другие руководители большевиков расценивали ситуацию после Октябрьской революции, очевидно и из его следующих высказываний 5 июля 1921 года:

«Нам было ясно, что без поддержки международной мировой революции победа пролетарской революции невозможна. Ещё до революции, а также и после неё, мы думали: или сейчас же, или, по крайней мере, очень быстро, наступит революция в остальных странах, капиталистически более развитых, или, в противном случае, мы должны погибнуть. Несмотря на это сознание, мы делали всё, чтобы при всех обстоятельствах и во что бы то ни стало сохранить советскую систему, так как знали, что работаем не только для себя, но и для международной революции»28.

Большевики, осуществляя Октябрьскую революцию стремились не только к национальному развитию России, но и к международному развитию социалистической революции, которую они как интернационалисты всегда понимали как взаимосвязанный процесс.

Сталин также неоднократно заявлял, что Октябрьская революция и социалистическое строительство в Советском Союзе имеют международный характер, но это оставалось в основном лишь декларацией, так как он не был готов серьёзно рассматривать связанные с этим важные проблемы. Это очень ясно проявилось, среди прочего, во внезапном повороте его политики после 1928 года, когда он прежний курс социалистического строительства, определённый по сути бухаринскими концепциями, осудил как «правый капитулянтский уклон» и перешёл к насильственно ускоренной принудительной коллективизации сельского хозяйства и к чрезвычайно ускоренной индустриализации страны. В противоположность идеям очень долгого периода строительства социалистического общества, которые он как часть прежней партийной линии одобрял и по крайней мере неявно представлял, теперь он заявил, что построение социализма может и должно завершиться за десять лет. А затем он объявил в 1936 году, что социалистическое общество в основном построено и готово, так что переход на следующую более высокую фазу коммунизма становится очередной стратегической задачей.

Естественно, это имело весьма заметные последствия для его теории социализма в одной стране, так как это дало ей новые содержательные определения. Хотя Сталин не развил их теоретически в буквальном смысле, они вытекали из практической деятельности по реализации такого социализма, так же как и из возникавшего содержания и характерных черт этого общества. Они выражались в советской модели социализма, которая, с одной стороны, была неким идеализированным отражением реального социалистического общества Советского Союза, а с другой стороны — примитивной теоретической конструкцией, которая уже лишь отчасти имела отношение к гуманистическим идеалам социалистического общества, соответствующим положениям марксистского научного социализма. В ней социалистическое общество автоматически связывается с политической системой власти, объявляемой социалистической демократией, но в реальности являющейся диктаторской системой, основанной преимущественно на принудительных методах и чрезмерном применении насилия, но, с другой стороны, также связанной и с огромным экономическим, социальным и культурным прогрессом, который без сомнения был в интересах всех трудящихся, хотя ещё и при относительно низком материальном уровне жизни.

Бухарин в 1936 году ещё имел достаточно честности и смелости открыто сказать, «что наш социализм ещё социализм нищий» и что «не нужно этого бояться»29. По всем объективным причинам, обусловленным предыдущей историей, в то время он ещё не мог быть зажиточным социализмом. Несмотря на большой социальный прогресс, жизненный уровень в целом оставался бедным и не мог достичь среднего уровня жизни богатых капиталистических стран. Для этой цели нужна была бо́льшая длительность напряжённой работы.

«Мы нисколько не должны стыдиться того, что наш социализм, который строим мы, является неизбежно отсталым типом социалистического строительства», писал он в книге, предназначенной для заграницы, и объяснял далее: «Не наша в том вина; но мы можем быть вполне уверены, что у нас есть возможности для бесконечного продвижения вперёд, для совершенствования этих форм, для изживания нашей отсталости, для всё ускоряющегося перехода к действительно полному типу социалистического общества»30.

Но эти реалистические оценки и перспективы были отброшены резкой сменой курса, которую навязал Сталин с 1929 года.

Его новая партийная линия ускоренной насильственной коллективизации и ускоренной индустриализации с целью якобы за десять лет преодолеть столетнюю отсталость, имела своей обратной социальной стороной чрезвычайное снижение жизненного уровня как сельского, так и городского населения, которое длилось некоторое время и было преодолено только в конце 1930-х годов. Провозглашённая теперь Сталиным победа социализма должна была обязательно привести к большому расхождению между якобы благополучным обществом и, к сожалению, всё ещё скромными условиями жизни значительного большинства населения. Сталин, очевидно, не желал признавать этого, продолжая считать возможным на основе столь нищего каркаса социализма сразу перейти к коммунизму, к обществу материального изобилия, без классовых различий и со всеми условиями для свободного развития всех. Даже после окончания Второй мировой войны, принесшей столь огромные разрушения Советскому Союзу, он настаивал на том, что коммунизм можно построить. В интервью от 17 сентября 1946 года он сказал журналисту Александру Верту: «„Коммунизм в одной стране“ вполне возможен, особенно в такой стране как Советский Союз»31.

Что выйдет, если мы подведём итог теоретического содержания, истории и практических результатов сталинской теории социализма в одной стране с сегодняшней точки зрения?

В отношении теории на самом деле речь не идёт о какой бы то ни было теории, тем более марксистской, так как она не выводима логически из основных положений и принципов марксизма, а основывается лишь на нескольких малочисленных ленинских цитатах, вырванных из своего исторического контекста, да ещё и неверно интерпретированных, а кроме того, она не обладает достаточной эмпирической базой. Её ядром является недоказанное утверждение. Даже более чем 70-летняя история Советского Союза не может предоставить ей эмпирического обоснования, совсем напротив: именно она является эмпирическим доказательством её неверности и недопустимости. Этот вывод остаётся верным даже несмотря на то, что и до сих пор прояснены не все вопросы, связанные с этой проблемой.

С исторической точки зрения выходит, что исходные мотивы для создания этой «теории» находились, с одной стороны, в объективно обусловленных нуждах общественного развития Советского Союза на его ранней стадии, а с другой стороны — в попытке Сталина выстроить позиции против Троцкого и при этом показать себя самого теоретиком марксизма. Этим отчасти объясняются такие недостатки, как отсутствие теоретической целостности и аргументации, внутренние противоречия, чрезвычайная поверхностность, а также игнорирование общественной реальности и практических политических результатов её применения.

Практические результаты этого сталинского «открытия» проявились в историческом развитии: не удалось в великом и могучем Советском Союзе построить социализм, не удалось осуществить переход к коммунизму, что планировала программа КПСС 1961 года, полностью основываясь на сталинской концепции. На этой основе правящие партии «социалистического лагеря» также не смогли объединить и использовать потенциал социалистических стран для развития социализма как международной системы таким образом, чтобы экономическое соревнование с капиталистической системой имело успешные перспективы.

Каждая социалистическая страна строила социализм для себя «в своих цветах», в то время как якобы гораздо более развитый Советский Союз намеревался в одной своей стране перейти к коммунизму. Ретроспективно, к сожалению, нельзя не констатировать, что в результате этой сталинской теории и политики возникла лишь несовершенная, недостаточная и отмеченная искажениями форма социализма, во многих отношениях походившая скорее на карикатуру научного социализма, чем на реализацию его идей32.


12В. И. Ленин. О кооперации. ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 376.
13Н. И. Бухарин. Новое откровение о советской экономике или как можно погубить рабоче-крестьянский блок. Цит. по: http://magister.msk.ru/library/politica/buharin/buhan006.htm
14Там же.
15Н. И. Бухарин. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз. Цит. по: http://magister.msk.ru/library/politica/buharin/buhan009.htm
16Н. И. Бухарин. К итогам XIV съезда ВКП(б). Обратный перевод.
17Л. Троцкий. К социализму или к капитализму? Цит. по: http://web.mit.edu/fjk/www/Trotsky/sochineniia/1925/socialism.shtml
18Там же.
19Там же.
20Там же.
21Там же.
22Там же.
23Н. И. Бухарин. Речь на XV конференции ВКП(б). XV конференция ВКП(б). Стенографический отчёт. М. — Л., Госиздат, 1927. Стр. 588.
24Там же.
25В. И. Ленин. Доклад об очередных задачах Советской власти на заседании ВЦИК 29 апреля 1918. ПСС, 5 изд., т. 36, стр. 262.
26В. И. Ленин. Речь на I съезде земледельческих коммун. ПСС, 5 изд., т. 39, стр. 380.
27В. И. Ленин. Речь в Московском Совете рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов 23 апреля 1918 г. ПCC, изд. 5, т. 36, стр. 235.
28В. И. Ленин. Доклад о тактике РКП на III конгресса Коммунистического Интернационала. ПСС, изд. 5, т. 44, стр. 36.
29Обратный перевод. Н. И. Бухарин. Итоги XV съезда ВКП(б), в: Die linke Opposition in der Sowjetunion, Западный Берлин, 1976, т. 3, стр. 494.
30Н. И. Бухарин. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз.
31И. В. Сталин. Сочинения, т. 16, стр. 39.
32Прим. переводчика. Точнее было бы сказать, что Советский Союз и другие «социалистические» страны остались на этапе переходного периода от капитализма к социализму. Подробнее об этом см. «Послесловие переводчика» в конце книги.
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.