yury_finkel: (манул)

Попытка перевести часть стихотворения Заболоцкого (строфы не в правильном порядке, так в тексте). Получилось как получилось...

Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой —
Полузвери, полубоги —
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над Землей Луна висит,
Над Землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка.
Засыпай скорей и ты!

Высоко Земли обитель,
Поздно, поздно! Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра.
For angorojn, dubojn ĉiajn:
Tago pasis, mi kaj vi —
Duonbestoj, duondioj —
Ni ekdormas ĉe embrio
De la nova juna viv'.

Frap' — frapilo sen pane',
Dormas besto Arane',
Dormas Bovo, Muŝ' en dorm',
Super Tero en langvor'
Pendas Lun' kiel fantoma
Renversita akvari'.
Dormas vegetaĵ' Terpomo
Do ekdormu ankaŭ vi!

Altas Tero ekdormanta,
Malleviĝis jam kurten'!
Menso, povra batalanto,
Vi ekdormu ĝis maten'.
yury_finkel: (манул)
Надеюсь, Александр Сергеевич меня простит.

Min gardu Di' kontraŭ frenez'.
...
Ĉenita sidos vi trans krad',
Kaj kiel beston, nur mokad'
    De homoj ĝenos vin.

Kaj trafos min en ĉela rand'
Ne klara najtingala kant',
    Ne bru' obtuza de arbar' —
Sed kri' de mia kamarad',
Kaj de gardistoj insultad',
    Tintad' de katenar'.
Не дай мне бог сойти с ума.
...
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
    Дразнить тебя придут.

А ночью слышать буду я
Не голос яркий соловья,
    Не шум глухой дубров —
А крик товарищей моих,
Да брань смотрителей ночных,
    Да визг, да звон оков.
yury_finkel: (манул)
...Ma l'idiomo nia es nobela:
Ol venis de la mento genioz
Di nobla filozofi jeneroz.
Ol es limpida, gracioz e bela:
Por l'intelekto marveloz regalo,
Sonor e klara quale pur kristalo.

(Juste A. Soneti. Originale komposit in Ido-linguo. Hoting, Sueda Ido-Federuro, 1963, p. 7).

Цитируется по: Дуличенко А. Д. Международные вспомогательные языки. Таллинн, "Валгус", 1990, с. 170, статья "Ido".
http://dspace.ut.ee/bitstream/handle/10062/29085/dulitsenko_mezdunarodnyje.pdf
yury_finkel: (манул)
Опять рифмоплётство (ох и тяжёлая это работа! я не понимаю, как поэты километрами строчат...) Понадобилось для романа перевести пару сихотворных кусочков, один - из "Сумасшедшего" Апухтина, другой идентификации не поддался (поиск в Гугле ведёт только на сам роман "Дорогой мой человек").

Поздно! Вошли, ворвались,
Стали стеной между нами,
В голову так и впились,
Колют её лепестками.

Рвётся вся грудь от тоски...
Боже! куда мне деваться?
Всё васильки, васильки...
Как они смеют смеяться?
Jam enrompiĝis al mi,
Nin disdividis per muro,
Pikas al mia krani',
Faras petaloj torturon...

Krevas la brust' pro angor',
Dio, mi vane vin vokas!
Ĉie cejana horor'
Min terurigas kaj mokas!


Уйди, - на мне лежит проклятия печать...
Я сын любви, я весь в мгновенной власти,
Мой властелин - порыв минутной страсти.
За миг я кровь отдам из трепетной груди...
За миг я буду лгать!
Уйди! Уйди!
Vi iru for, - min markis stampo de pasi'...
De am' mi estas filo, katenita
De la pasi' momenta malbenita.
Por la moment' mi sangon verŝos el la kor'...
Por ĝi mensogos mi!
Vi iru for!


Так себе, конечно... Особенно во втором не очень удалось передать напыщенность.
yury_finkel: (манул)
Пришлось перевести начало "Марша Будённого" для романа. Главу ещё не вычитал, выложу позже, а стих вот:

Ni ruĝaj kavalerianoj, kaj pri ni
Fabeloj al infanoj rakontas en Rusi',
Kiel en noktoj stelaj,
Kiel en tagoj helaj
Kuraĝe kaj fiere ni iras al batal'!

Вроде немного, но как же тяжело стихи переводить... "Рифму, рифму, изнываю, к рифме тему сам найду..."
yury_finkel: (манул)
Река времен в своем стремленье
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы!
yury_finkel: (манул)
Павел Коган (1918–1942)

ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ

Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков.
И будут жаловаться милым,
Что не родились в те года,
Когда звенела и дымилась,
На берег рухнувши, вода.
Они нас выдумают снова —
Сажень косая, твёрдый шаг —
И верную найдут основу,
Но не сумеют так дышать,
Как мы дышали, как дружили,
Как жили мы, как впопыхах
Плохие песни мы сложили
О поразительных делах.
Мы были всякими, любыми,
Не очень умными подчас.
Мы наших девушек любили,
Ревнуя, мучась, горячась.
Мы были всякими. Но, мучась,
Мы понимали: в наши дни
Нам выпала такая участь,
Что пусть завидуют они.
Они нас выдумают мудрых,
Мы будем строги и прямы,
Они прикрасят и припудрят,
И всё-таки
            пробьёмся мы!
Но людям Родины единой,
Едва ли им дано понять,
Какая иногда рутина
Вела нас жить и умирать.
И пусть я покажусь им узким
И их всесветность оскорблю,
Я — патриот. Я воздух русский,
Я землю русскую люблю,
Я верю, что нигде на свете
Второй такой не отыскать,
Чтоб так пахнуло на рассвете,
Чтоб дымный ветер на песках...
И где ещё найдёшь такие
Берёзы, как в моём краю!
Я б сдох как пёс от ностальгии
В любом кокосовом раю.
Но мы ещё дойдём до Ганга,
Но мы ещё умрём в боях,
Чтоб от Японии до Англии
Сияла Родина моя.
yury_finkel: (манул)
Напомнили тут в фейсбуке.




Jó Csönd-herceg előtt.

Ady Endre


Holdfény alatt járom az erdőt.
Vacog a fogam s fütyörészek.
Hátam mögött jön tíz-öles
Jó Csönd-herceg
És jaj nekem, ha visszanézek.

Óh, jaj nekem, ha elnémulnék,
Vagy fölbámulnék, föl a Holdra:
Egy jajgatás, egy roppanás.
Jó Csönd-herceg
Nagyot lépne és eltiporna.

Antaŭ Princo Silent’

Endre Ady
tradukis Kálmán Kalocsay

Sub Lun’ mi iras la arbaron.
Dentklakas, fajfas mi dumvoje.
Postdorse venas la dek-klafta
princo Silent’,
ve, se mi rerigardus foje.

Ve al mi, se mi eksilentus,
aŭ al la Lun’ rigardus gape,
ve-krio, krako. Ekpaŝegus
princo Silent’
kaj min frakasus piedfrape.

Впереди доброго князя тишины

Эндре Ади
перевод Леонида Мартынова

По лунному свету блуждаю, посвистывая,
Но только оглядываться мы не должны:
Идёт
Вслед за мной вышиной в десять сажен
Добрейший князь тишины.

И горе мне, если бы впал я в безмолвие
Или уставился на лик луны:
Стон, треск —
Растоптал бы меня моментально
Добрейший князь тишины.



https://youtu.be/0MW9V-uTXQ0
yury_finkel: (манул)
Заинтересовался, кто же перевёл "Интернационал" на эсперанто (в наиболее известном и на мой взгляд наиболее адекватном переводе). Везде указан некто J. Zilberfarb, на сайте SAT с добавлением "украинский анархист" (гм, гм!)

Поиск в гугле дал вот такого Зильберфарба (см. ниже под катом). Что-то сильно сомневаюсь я, что он был анархистом (видать, анархисты его в свои чохом записали). Однако всё остальное сходится - он знал эсперанто, родом с Украины. Весьма вероятно, что это он (так ли уж много было Зильберфарбов - эсперантистов?). Заслуженный человек, уважаю.

Read more... )
yury_finkel: (манул)
Н. Асеев
		1

Раненым медведем
	мороз дерёт.
Санки по Фонтанке
	летят вперёд.
Полоз остёр —
	полосатит снег.
Чьи это там
	голоса и смех?
— Руку на сердце
	своё положа,
я тебе скажу:
	— Ты не тронь палаша!
Силе такой
	становясь поперёк,
ты б хоть других —
	не себя — поберёг!

		2

Белыми копытами
	лед колотя,
тени по Литейному
	дальше летят.
— Я тебе отвечу,
	друг дорогой,
Гибель не страшная
	в петле тугой!
Позорней и гибельней
	в рабстве таком
голову выбелив,
	стать стариком.
Пора нам состукнуть
	клинок о клинок:
в свободу — сердце
	мое влюблено.

		3

Розовые губы,
	витой чубук,
синие гусары —
пытай судьбу!
Вот они, не сгинув,
	не умирав,
снова
 собираются
  в номерах.
Скинуты ментики,
	ночь глубока,
ну-ка, запеньте-ка
	полный бокал!
Нальем и осушим
	и станем трезвей:
— За Южное братство,
	за юных друзей.

		4

Глухие гитары,
	высокая речь...
Кого им бояться
	и что им беречь?
В них страсть закипает,
	как в пене стакан:
впервые читаются
	строфы "Цыган".
Тени по Литейному
	летят назад.
Брови из-под кивера
	дворцам грозят.
Кончена беседа,
	гони коней,
утро вечера
	мудреней.

		5

Что ж это,
 что ж это,
  что ж это за песнь?
Голову на руки
	белые свесь.
Тихие гитары,
	стыньте, дрожа:
синие гусары
	под снегом лежат!

1926
yury_finkel: (манул)
Александр Блок

МОЕЙ МАТЕРИ

Тихо. И будет всё тише.
Флаг бесполезный опущен.
Только флюгарка на крыше
Сладко поет о грядущем.

Ветром в полнебе раскинут,
Дымом и солнцем взволнован,
Бедный петух очарован,
В синюю глубь опрокинут.

В круге окна слухового
Лик мой, как нимбом, украшен.
Профиль лица воскового
Правилен, прост и нестрашен.

Смолы пахучие жарки,
Дали извечно туманны...
Сладки мне песни флюгарки:
Пой, петушок оловянный!

Июль 1905
yury_finkel: (манул)
***

Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.

***

Я — школяр в этом лучшем из лучших миров.
Труд мой тяжек: учитель уж больно суров!
До седин я у жизни хожу в подмастерьях,
Все ещё не зачислен в разряд мастеров...
yury_finkel: (манул)
Я хочу рассказать сегодня
О политруке нашей роты.
Он войну начинал на границе
И погиб, в первый раз, под Смоленском.
В черном небе, когда умирал он,
Не было и проблеска победы.
- В бой за Родину! - крикнул он хрипло.
В бой за Ста... - так смерть обрубила.
Сколько б самой горькой и страшной
С этим именем связанной правды
Мы потом ни брали на плечи,
Это тоже было правдой в то время.
С ней он умер, пошел под пули.
Он второй раз погиб в Сталинграде
В первый день, в первый час прорыва,
Не увидев, как мы фашистам
Начинаем платить по счету.
Умирая, другие люди
Шепчут: "Мама" - и стонут: "Больно".
Он зубами скрипнул: - Обидно! -
Видно, больше всего на свете
Знать хотел он: как будет дальше?
В третий раз он умер под Курском,
Когда мы им хребет ломали.
День был жарким-жарким. А небо -
Синим-синим. На плащ-палатке
Мы в тени сожженного "тигра"
Умирающего положили.
Привалившись к земле щекою,
Он лежал и упрямо слушал
Уходивший на запад голос
Своего последнего боя.
А в четвертый раз умирал он
За днепровскою переправой,
На плацдарме, на пятачке.
Умирал от потери крови.
Он не клял судьбу, не ругался.
Мы его не могли доставить
Через Днепр обратно на левый.
Он был рад, что, по крайней мере,
Умирает на этом, правом,
Хотя Днепр увидел впервые
В это утро, в день своей смерти,
Хотя родом на этот раз он
Был не киевский, не полтавский,
А из дальней Караганды.
У него было длинное имя,
У политрука нашей роты,
За четыре кровавых года
Так война его удлинила,
Что в одну строку не упишешь:
Иванов его было имя,
И Гриценко, и Кондратович,
Акопян, Мурацов, Долидзе,
И опять Иванов, и Лацис,
Тугельбаев, Слуцкий, и снова
Иванов, и опять Гриценко...
На политрука нашей роты
Наградных написали гору.
Раза три-четыре успели
Наградить его перед строем,
Ну, а чаще не успевали
Или в госпиталях вручали.
Две награды отдали семьям,
А одна, - говорят, большая, -
Его так до сих пор и ищет...
Когда умер в четвертый раз он,
Уже видно было победу,
Но война войной оставалась,
И на длинной ее дороге
Еще много раз погибал он.
Восемь раз копали могилы,
Восемь тел его мы зарыли:
Трижды в русскую, в русскую, в русскую,
В украинскую, в украинскую,
И еще один - в белорусскую,
На седьмой раз - в братскую польскую,
На восьмой - в немецкую землю.
На девятый раз он не умер.
Он дошел до Берлина с нами,
С перевязанной головою
На ступеньках рейхстага снялся
С нами вместе, со всею ротой.
И невидимо для незнавших
Восемь политруков стояло
Рядом с ним, с девятым, дошедшим.
Это было так, потому что
Всю дорогу, четыре года,
Они были душою роты,
А душа, говорят, бессмертна!
Не попы, а мы, коммунисты,
Говорим, что она бессмертна,
Если наше смертное тело,
Не страшась, мы сожгли в огне
На Отечественной войне.
Где же наш политрук девятый?
Говорят - секретарь райкома,
Говорят - бригадир в колхозе,
Говорят - дипломат на Кубе,
Говорят - в жилотдел послали,
Чтоб на совесть все, без обмана...
Говорят - в Партийном контроле,
Восстанавливая справедливость,
День и ночь сидел над делами,
Что касались живых и мертвых,
Что остались от тех недобрых,
Столько бед принесших времен...
Очевидно, разные люди
Его в разных местах встречают -
Вот и разное говорят.
Видно, был он в войну не только
В нашей с вами стрелковой роте...

1961
yury_finkel: (манул)
Зелёный апокалипсис. Это, кстати, 50-е годы (если кому-то покажется плагиатом). Слева оригинал на эсперанто, справа мой подстрочный перевод.

John S. Dinwoodie

La venkonto

Malsupren klinu vin; aŭskultu tie,
kiel la herbo ridas ironie
je nia febla, vana kontraŭstaro
al ĝia vastiĝanta akaparo.

En mondo griza, nuda kaj inerta
naskiĝis ĝi, etaĵo magra, verda.
Ne havis ŝajne ĝi ekzistkialon;
ĝi tamen al si ĵuris, la batalon
senlace kontraŭ tiu mondo teni,
por ĉion sub la herboregon preni.

Do rampe etendiĝis ĝia sfero,
kaj pli kaj pli verdiĝis nia tero,
ĝis ĉiu kontinento kaj insulo
dronis sub la malsata herbrampulo.

Tapiŝon sternis ĝi por la piedo
de ĉio viva sur la Ter-planedo:
kovrilon faris ĝi funebre pompan
por tegi ĉiun ripozejon tomban.

De temp' al tempo homoj ĝin detruas
kaj sur la vaka grundo ekkonstruas
domon aŭ urbon, templon aŭ palacon,
per forto konkerante iun spacon:
kaj birdoj en la ĉielalto vidas,
ke en la verdo griza skvamo sidas.

Sed dense ĉe la urborando kuŝas
la herbolim': sin reciproke tuŝas
tie la homa mond' kaj la masiva
forto de la Naturo primitiva.

Nur la frotpremo de la hompiedoj
malhelpas la eniron de pikedoj
de l'verda malamiko, kiu staras
ĉirkaŭ la muroj, kiuj vojon baras.

Sed iam malpliiĝos la piedoj:
al la verdulo venos venkrimedoj.
Disfalos brikoj, ruiniĝos domoj,
kaj el la urbruin' formortos homoj
La urb' iama sian lokon cedos,
kaj ĝin la herb' por ĉiam reposedos.

Malsupren klinu vin: aŭskultu tie,
kiel la herbo ridas ironie...
Sonas de horizont' al horizonto
la rido de la verda mondvenkonto.
Джон Динвуди

Грядущий победитель

Склонись к земле и слушай там,
как иронично смеётся трава
над нашим слабым, бесполезным сопротивлением
её ширящемуся захвату.

В мире сером, голом и косном
родилась она, чахлая зелёная мелочь.
Казалось, у неё не было цели;
однако она поклялась себе сражаться
без устали против этого мира,
чтобы всё подчинить власти травы.

Так ползком расширялась её сфера,
и всё больше и больше зеленела наша земля,
пока наконец каждый континент и остров
не утонул под голодной ползучей травой.

Она постелила ковёр для ног
всего живого на планете Земля:
она соткала пышное траурное покрывало,
чтобы накрыть каждого покоящегося в могиле.

Время от времени люди разрушают её
и на пустой почве начинают строить
дом или город, храм или дворец,
силой отвоёвывая какое-то пространство:
и птицы в небесной выси видят,
что в зелени сидит серая чешуйка.

Но вплотную у края города лежит
травяная граница: там соприкасаются
человеческий мир и тяжёлая сила
первобытной Природы.

Только топот человеческих ног
не даёт войти отрядам
зелёного врага, который стоит
вокруг стен, преграждающих путь.

Но однажды поредеют ноги:
зелень получит средства для победы.
Распадутся кирпичи, превратятся в руины дома,
и в городских развалинах вымрут люди,
бывший город отдаст своё место,
и им вновь и навсегда овладеет трава.

Склонись к земле и слушай там,
как иронично смеётся трава...
Звучит от горизонта к горизонту
смех будущего зелёного победителя мира.
yury_finkel: (манул)
В последние дни меня гипнотизирует этот припев:

Ah! ça ira, ça ira, ça ira!
Les aristocrates à la lanterne,
Ah! ça ira, ça ira, ça ira!
Les aristocrates, on les pendra!

Как-то сам собой родился эквиритмичный перевод (только этого припева, а не всей песни, и без рифмы, к сожалению):

Эх, пойдёт, пойдёт, пойдёт!
Всех аристократов мы повесим!
Эх, пойдёт, пойдёт, пойдёт!
Всех аристократов на фонарь!

По желанию "les aristocrates" заменяется на "la bourgeoisie" или на "tous les fascistes" (как по мне, так всех вместе на одном суку).
yury_finkel: (манул)
Одно из моих любимых стихотворений на эсперанто. Хотя и несколько наивное. Но нужно делать скидку, что писалось это в 20-х годах.

Слева оригинал, справа мой подстрочник. Увы, в стихотворном виде перевести не могу, а жаль: надо сказать, Хохлов вообще отличался необычайной музыкальностью стиха, и это стихотворение очень хорошо это демонстрирует. Оригинал написан сдвоенным трёхстопным ямбом с женскими окончаниями (т.е. строка состоит из двух частей -'-'-'-|-'-'-'-), рифмовка AABB.

Nikolao Hohlov

Eŭropo

El nekonataj, ŝlimaj abismoj de l' animo
Mi aŭdas strangan bruon, en malgraŭvola timo,
Ĝin trapenetras krioj, kaŝitaj dum miljaroj,
Grincado de la dentoj, metalo de fanfaroj,

En ĝi stertoras veoj, lamentas ploristinoj,
Tamburas ŝmacajn hakojn falintaj gilotinoj,
Susuron flirtas flustre truita silk' standarda
Kaj ĉion fonas kraka, reeĥa boj' bombarda...

Analojn, postlasitajn de gentoj kaj prauloj,
Mi sentas en angoro tra tempoj kaj nebuloj,
Antikvaj krimoj pete al mi etendas manojn
Kaj forgesitaj lingvoj malbenas la tiranojn,

Haladzon spiras bruta, mensoga kaj maldanka
La tuta historio de mia raso blanka,
Nur kelkaj epizodoj, nur kelkaj bravaj voĉoj
Surlumas tiun muĝon de l' murdaj sangdiboĉoj,

En ili ĝermas savo, en ili – la lumturoj,
Pro ili solaj palas vizio de l' teruroj,
Nur sur iliaj ŝultroj atlantaj de l' kelkopo
Sekure kuŝas sorto de l' krimulin' Eŭropo.

Nur pro ilia sango, oferoj kaj ĉagreno
Retrovas la honoron la pala Magdaleno,
Por naski novan idon, en la feliĉaj larmoj,
Mesion liberigan de la katenaj armoj...


Aŭskultu do, Azio, mamnutristino nia,
Afriko sfinkse muta, tribar' Oceania,
Ĝemela kontinento de l' ambaŭ Amerikoj,
Kunfratoj de l' estonto kaj dumaj malamikoj.

Aŭskultu kaj konfidu la jam proksiman horon,
En kiu nova sango trafluos nian koron;
Ankoraŭ kelkaj limoj, hezitoj kaj decidoj –
Kaj kun la mirtaj branĉoj pilgrimos blankaj idoj,

Kuraci viajn vundojn kaj super la cikatroj
Trasenti la hontigan brutecon de la patroj,
Starigi novan mondon de l' paco kaj libero,
Proklami la Laboron reĝino de la tero...

---

Tempestas la mistikaj abismoj de l' animo,
Sed jam vidiĝas lumo en nova malproksimo;
Obee donas vojon laciĝo kaj miopo
Al kredo de l' estonto de la patrin' – Eŭropo.

Николай Хохлов

Европа

Из непознанных, мутных глубин души
Я слышу странный шум в невольном страхе,
Его пронзают крики, скрытые тысячелетиями,
Скрежет зубов, металл фанфар,

В нём хрипят стенания, причитают плакальщицы,
Отбивают чмокающие удары упавшие гильотины,
Шёпотом развевает шелестение пробитый шёлк знамён,
И всё это на фоне отзывающегося эхом грохота пушек...

Анналы, оставленные народами и предками,
Я чувствую в тоске сквозь времена и туманы,
Древние преступления в мольбе тянут ко мне руки
И забытые языки проклинают тиранов,

Дышит смрадом скотская, лживая и неблагодарная
Вся история моей белой расы,
Лишь несколько эпизодов, лишь несколько славных голосов
Освещают этот рёв убийственных кровавых разгулов,

В них прорастает спасение, в них – маяки,
Лишь из-за них бледнеет видение ужасов,
Лишь на их плечах горстки атлантов
Надёжно лежит судьба преступницы Европы.

Лишь из-за их крови, жертв и горя
Вновь обретает честь бледная Магдалина,
Чтобы родить новое дитя, в счастливых слезах,
Мессию, который освободит от оков оружия...


Так слушай же, Азия, наша кормилица,
Африка, немая как сфинкс, племена Океании,
Континенты-близнецы обеих Америк,
Собратья в будущем, а ныне враги.

Слушайте и верьте в уже близкий час,
Когда новая кровь пройдёт через наше сердце;
Ещё несколько границ, колебаний и решений –
И с миртовыми ветвями отправятся в паломничество потомки белой расы,

Чтобы лечить ваши раны и над шрамами
Прочувствовать постыдное скотство отцов,
Построить новый мир мира и свободы,
Провозгласить Труд владыкой земли...

---

Бушуют таинственные глубины души,
Но уже виден свет в новой дали;
Покорно уступает дорогу усталость и близорукость
Вере в будущее матери-Европы.
yury_finkel: (манул)
Как я писал, я давно ничего не читал - даже художественную литературу. Недавно пытался заставить себя читать Бабеля - но до конца сборника не дотянул, бросил: не идет.

А вот сегодня случайно открыл томик стихов Симонова - и тут поперло. За два часа проглотил больше ста страниц. Давно я так не читал стихов - не выборочно, а просто подряд. Наверное, с молодости, когда я так читал Блока и Маяковского.

Не то чтобы я раньше Симонова не читал - читал, но именно что выборочно. И как-то не очень оно меня трогало. А вот сейчас почему-то зацепило.

И да, что бы там Долоев ни писал, а "Убей его" - гениальная вещь.
yury_finkel: (манул)
И отвращение от жизни,
И к ней безумная любовь,
И страсть и ненависть к отчизне...
И черная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи...

...

Read more... )
yury_finkel: (я в рамке)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] visvit в ЧИСЛОМ И СЛОВОМ
.
...Я много слышал слов.
Я не услышал слова.
Не нам судить отцов
Числом тридцать седьмого
Не нам звенела медь
Не нам мели метели
Не выпало нам сметь
То что они посмели
Они ломали строй
Они шагали строем
Не каждый стал герой
Не каждый был героем
От нас так далеки
Те взгляды с фотографий
Холодные клинки
Коротких биографий
Не нам ревела медь
И ветер веял верой
Не нам их мерять сметь
Своею мелкой мерой
Нам предстоит узреть,
Покуда не исчезли,
Свою войну и смерть
Своих зверей из бездны
...Любой огонь угас
Грядущим судьям новым
Да не судить и нас
Числом своим
И словом.

--–---------------
(с) Вис Виталис 2013
.

yury_finkel: (я в рамке)
Перевожу сейчас «Корабли в Лиссе» Грина. Там в конце есть песня. Со стихосложением у меня тяжеловато (что на русском, что на эсперанто), но кое-как удалось перевести, хотя полностью воспроизвести размер не вышло — у меня как-то более минорно получилось, и без внутренних рифм. Ну и манишку пришлось на галстук заменить, чтобы уложиться в размер. Привожу оригинал, мой перевод и перевод на английский для сравнения.

Русский оригинал:

Не ворчи, океан, не пугай.
Нас земля испугала давно.
В тёплый край — Южный край —
Приплывём всё равно.


Припев:
Хлопнем, тётка, по стакану!
Душу сдвинув набекрень,
Джон Манишка без обмана
Пьёт за всех, кому пить лень.

Ты, земля, стала твердью пустой:
Рана в сердце... Седею... Прости!
Это твой
След такой...
Ну — прощай и пусти!

Припев:
Хлопнем,тётка, по стакану!
Душу сдвинув набекрень,
Джон Манишка без обмана
Пьёт за всех, кому пить лень.

Южный Крест там сияет вдали.
С первым ветром проснётся компас.
Бог, храня
Корабли,
Да помилует нас!
Esperanto:

Per koler' ne timigu nin, mar'.
Nin timigas delonge la ter'.
Al la varma en sud' insular'
Nin venigos esper'.


Refreno:
Verŝu glason plenan, oldulin',
Kaj forgesu pri anima ĝem'!
Drinkas John Kravato nun sen fin'
Je la homoj, kiuj pigras drinki mem.

Iĝis tero malplena sekaĵ':
Kora vundo... Hargriz' en anim'...
Tian spuron surmetis la aĝ'...
Do adiaŭ kaj lasu nin!


Refreno:
Verŝu glason plenan, oldulin',
Kaj forgesu pri anima ĝem'!
Drinkas John Kravato nun sen fin'
Je la homoj, kiuj pigras drinki mem.

Suda Kruc' tie brilas en for'.
La kompason vivigos ventspir'.
Dio gardu la ŝipojn en glor'
Kaj nin savu en nia ir'!
English:

Don't growl, sea, or try to make us quail.
Dry land frightened us long before this.
We'll set sail
Without fail,
To warm climes' sunny bliss.

Chorus:
Say, old woman, fill the glasses tall!
Bottoms up it will be with a clink.
Strange John Dickey, feigning not at all,
Drinks for those who themselves don't drink!

You, dry land, are a vacuous place:
Growing grey.... Wounded heart... Forgive!
Such the trace
That you place,
Now — farewell and let live!

Chorus:
Say, old woman, fill the glasses tall!
Bottoms up it will be with a clink.
Strange John Dickey, feigning not at all,
Drinks for those who themselves don't drink!

Far off glitters the Southern Cross.
The compass wakes at the first wind squall.
Lord, preserve
Ships from loss,
And have mercy on us all!
yury_finkel: (Default)
Kálmán Kalocsay

Jes Ja

Marxist' mi estas, jes ja, kaj fiera
Pri tio! eĉ se moki vi arogas
Ke tia «katekismo» min allogas.
Ja kion fari, se ĝi estas vera!

Mistero, rev', ekzalto, bel' etera
La paradizon super nubojn lokas,
Kaj la piedoj, dum l' anim' mensogas,
Jen vadas en la sanga marĉo tera.

Se trafis nin tertremo kaj inundo,
Kaj novaj nin minacas, ĉu sur grundo
Ŝancela serĉi floron esoteran?

Ni luktu kontraŭ krimoj kaj malsaĝoj,
Kaj se ni faris jam la ordon teran,
Nu, venu beloj, revoj kaj miraĝoj!

(tra Ralph Dumain).

перевод... )
yury_finkel: (Default)
Недавно один из френдов привёл стихотворение Рильке. Я вспомнил, что давно читал о том, что Рильке пытался писать стихи на русском языке. Решил погуглить, и нашёл:
http://theodor22.livejournal.com/64035.html

Совершенно необычное ощущение. С одной стороны, язык ломаный, но с другой стороны — ясно видно, что это писал большой поэт. Как-то даже мороз по коже пробирает. Вот два стихотворения (остальные см. по ссылке, и там ещё в комментах ссылки есть на другие стихи). Я проставил ударения там, где они стоят на неправильных местах, а то сразу и не поймёшь, как надо читать.

* * *

Я так устал от тяжбы бо́льных дней
пустая ночь безветренных полей
лежит над тишиной моих очей.
Мой сердце начинал как соловей,
но досказать не мог свой сло́ва;
теперь молчанье сво́е слышу я -
оно растет как в ночи страх
забытого умершего ребенка.

11 апреля 1901


* * *

Я так один. Никто не понимает
Молчанье: голос мо́их долгих дней
И ветра нет, который открывает
Большие небеса моих очей…
Перед окном огромный день чужой
край города; какой-нибудь большой
лежит и ждет. Дума́ю: это я?
Чего я жду? И где моя душа?

11 апреля 1901
yury_finkel: (Default)
«По просьбам публики» начитал стихотворение Viburno на диктофон. Уж как смог. В последний раз я читал стихи вслух ещё в школе, т.е. 30 лет назад, так что не обессудьте.

Скачать mp3 (~800 Кб, ~1 мин).
yury_finkel: (Default)
Раз пошла такая пьянка, дам ссылки для тех, кто ещё не читал, на несколько стихов Николая Хохлова — одного из выдающихся эсперантских поэтов (1891-1953).

Chanteclaire. Уникальный случай — перевод с эсперанто на русский (причём довольно адекватный): Шантеклер.

Viburno (Калина). О возвращении домой. От этого стихотворения у меня всегда слёзы в глазах и комок в горле.

Eŭropo (Европа). Революционный романтизм: ожидание революционной бури в Европе.

Даже тем, кто ни бельмеса в эсперанто, рекомендую просто прочитать вслух и прочувствовать звучание. Стихи Хохлова необычайно мелодичны, музыкальны.

И, чёрт возьми, кто после этого ещё осмелится утверждать, что эсперанто — мёртвый язык?!

UPD. Выношу из комментов мой заключительный комментарий:

Так. Брэк. Не ожидал, что такие страсти разгорятся.

Поймите наконец, никто не пытается никого заставить или убедить учить эсперанто. Но разговоры о том, что «эсперанто — мёртвый язык» достали эсперантистов на протяжении последних 100 лет не меньше, чем марксистов разговоры о том, что марксизм устарел. Поэтому при таких заявлениях эсперантисты сразу хватаются за пистолет, так же, впрочем, как и марксисты при разговорах об устарении.

Особенно доставляют причитания «гуманитариев» (в особенности женского полу) о том, что эсперанто — язык без души и без культуры. Поймите, это нас ДОСТАЛО уже.

Единственное, чего я пытался добиться моими постами — это того, чтобы перестали, наконец, тиражировать это утверждение о мёртвости эсперанто. Больше ничего мне ни от кого не нужно.

UPD 2. Комменты закрыты. Впредь, если ещё услышу от кого-то, что эсперанто — мёртвый язык, буду банить, как бы неприятно мне это ни было. Всему есть предел.
yury_finkel: (Default)
Листаю «Венгерскую антологию» и не могу удержаться, чтобы не запостить это короткое стихотворение — ну прямо как сейчас написано. Понятия не имею, есть ли перевод на русский, поэтому для не владеющих эсперанто приведу подстрочник.

Janos Arany (1817-1882)
Civilizo

Iam oni en milito
al principoj sin ne tenis,
de l' feblulo la pli forta
kion preni povis, prenis.

Nun alie jam! La mondon
konferenco reglamentas.
Se l' fortul' misaĵon faras,
ĝi kunsidas — kaj konsentas.

(перевод всё того же Кальмана Калочаи)

Подстрочник:

Цивилизация

Когда-то в войне
не придерживались принципов,
у слабого более сильный
что мог отобрать, то и брал.

Сейчас-то всё по-другому!
Миром правит конференция.
Если сильный делает что-то плохое,
она заседает — и соглашается.
yury_finkel: (Default)
У меня в книжном шкафу на почётном месте стоит роскошно (по тем временам) изданная «Hungara antologio» («Венгерская антология») на эсперанто. Издана в 1983. В комментах к одной из предыдущих записей в ответ на мой риторический вопрос «А ради какого произведения стоило бы выучить, например, венгерский?» мне ответили про стихи Петефи. Так вот, я с поэзией Петефи познакомился именно на эсперанто, именно из этой книги. Сейчас мне напомнили, и я снял с полки эту запылившуюся книгу, открыл страницы со стихами Петефи, и поразился — как современно они звучат. Хотел запостить здесь одно стихотворение, но глаза разбегаются — одно лучше другого. Так что под катом — несколько.

Кстати, большинство переводов сделано крупнейшим эсперантским поэтом, переводчиком и теоретиком Кальманом Калочаи, по профессии врачом. Я, конечно, себя со столпами вроде Калочаи не равняю, но мне, программисту, думаю, тоже доступно творчество — пусть я не поэт и даже не писатель, но переводить прозу всё-таки могу.

немного поэзии... )

А вот теперь подумайте, что проще — выучить венгерский, чтобы прочесть Петефи в подлиннике или выучить эсперанто, чтобы прочесть его в переводе, сделанном самими венграми, чувствующими все нюансы оригинала? Понятное дело, что самое простое — прочитать Петефи в переводе на русский, но представьте, что такого перевода нет (а есть ли перевод на китайский, например?).

И ещё к слову. В той же «Венгерской антологии» я впервые прочитал стихотворение Эндре Ади «Antaŭ Princo Silent'» («Пред Князем Молчанием»), а потом узнал этот текст в переводе на русский в песне «Наутилуса Помпилиуса» «Князь Тишины» (кажется, перевод Л. Мартынова). Вот для сравнения (перевод того же Калочаи):

... )

July 2017

M T W T F S S
     1 2
3 456 7 8 9
10111213141516
17181920 212223
24252627282930
31      

Синдикация

RSS Atom

Развернуть каты

No cut tags