yury_finkel: (Default)
[personal profile] yury_finkel

2. Об историческом становлении сталинизма

2.1. Возникновение предпосылок сталинизма

Какие можно выделить этапы возникновения, последующего формирования и полного развития сталинизма? Существуют несколько этапов, непосредственно связанных с соответствовавшими объективными общественными условиями в СССР, а также с положением Коммунистической партии, с её политическими задачами и деятельностью в тот период, а кроме того — с более или менее случайными сочетаниями её личностей.

Началом этого развития, очевидно, являлся период перехода от «военного коммунизма» к «новой экономической политике» (нэп). Это был решительный поворот в политике Коммунистической партии, подготовивший путь для дальнейшего развития, но одновременно принёсший множество совершенно новых проблем и задач.

Военный коммунизм стал ответом на требования гражданской войны и на военную интервенцию империалистических государств, поддержавших контрреволюцию. Он отнюдь не был попыткой сразу «ввести» социализм, как иногда считают. Поскольку речь шла о выживании революционной советской власти, все силы и средства государства и населения были мобилизованы и подчинены одной цели: победе в этой войне.

В полную противоположность заявленной цели — путём установления советской власти создать более высокую демократическую форму государственной и общественной организации и управления — теперь необходимо было ввести строго по-военному организованный режим, обладающий открыто диктаторскими чертами и противоречивший какой бы то ни было демократии. Все ресурсы были присвоены государством и распределялись таким образом, чтобы приспособить промышленное и сельскохозяйственное производство к нуждам войны. Весь сельскохозяйственный продукт, за исключением скудных собственных нужд крестьян, насильственно реквизировался для обеспечения снабжения Красной Армии и городов. Продукты питания и прочие необходимые предметы потребления разделялись на порции и распределялись на равной основе. Зачатки государственной администрации на основе советов ещё не были способны выполнять эти огромные задачи, связанные с войной. Подчиняясь необходимости, пришлось в связи с этим вернуть на государственную службу большое число бывших царских служащих и административных работников — таким образом, воскрешались не только формы, но и практика и методы царского аппарата. Во всей общественной жизни царил полувоенный стиль и командный тон, очень быстро ставший общепринятым в силу давней привычки к нему населения.

Поначалу после окончательной победы над контрреволюцией и империалистическими интервентами было неясно, как следует приступить к постепенному строительству социализма. Этот вопрос вызывал множество дискуссий и споров. Некоторые считали, что можно продолжить или приспособить определённые методы и практику военного коммунизма для скорейшего преодоления всеобщего хаоса и для достижения социализма.

Так как, например, Троцкому на посту руководителя Красной Армии удалось добиться хороших результатов с помощью организованного участия воинских подразделений в важных восстановительных работах, то он предлагал ввести всеобщую трудовую повинность работоспособного населения и планомерно организовывать распределение работников. Этот взгляд в течение некоторого времени разделялся большинством руководителей партии — в том числе, кстати, и Сталиным. Хотя такой подход в каком-то смысле и соответствовал социалистическому лозунгу «кто не работает, тот не ест», он неизбежно должен был привести к определённой «военизации труда», и поэтому он в конце концов был отвергнут.

Позже Сталин воспользовался этой историей, чтобы и в данном вопросе представить Троцкого противником Ленина; однако он умалчивал, что в течение определённого времени и Ленин был согласен с этой точкой зрения Троцкого. При этом самое жёсткое сопротивление продолжению методов военного коммунизма было оказано крестьянством, так как оно больше не соглашалось с насильственной реквизицией зерновых излишков (продразвёрсткой). Военный коммунизм подлежал ликвидации, ибо не было другого способа сохранения и укрепления хрупкого союза рабочего класса и крестьянства. Решением стала «новая экономическая политика» (нэп), показавшаяся многим шагом назад, а некоторым — даже предательством социализма, так как вновь допускался капитализм с присущими ему рынком и торговлей, хоть и лишь в определённых границах и под контролем социалистического государства. В особенности такие взгляды выражались «рабочей оппозицией», сформировавшейся в Коммунистической партии в виде группы или фракции.

Нэп, за который на X съезде партии выступал Ленин, ставил союз рабочего класса и крестьянства, союз государственной промышленности советского государства и частной экономики крестьянства на новую основу, опиравшуюся на совпадение экономических интересов. Продразвёрстка была отменена и заменена продналогом: после того как крестьяне отдавали этот натуральный налог, они имели право свободно продавать свои хлебные и прочие излишки на рынке. Это означало не только возвращение рыночной экономики и свободной торговли, но и разрешение частно-капиталистических производственных и торговых предприятий в городах — то есть контролируемого капитализма. В связи с этим более важную роль вновь приобрели и деньги. Целью являлось оживление экономики, полностью разрушенной после войны, а также то, чтобы растущая промышленность обеспечила крестьян машинами, инструментами и бытовыми товарами, чтобы и они испытывали материальную заинтересованность в росте производства. По сравнению с суровым военным коммунизмом это стало существенной «либерализацией» всей общественной и частной жизни.

Перед Коммунистической партией, которая вела и направляла к тому времени заметно возросший централизованный госаппарат, встали новые и масштабные задачи, решение которых могло быть обеспечено лишь при росте активности парторганизаций и их членов. Однако и структура и методы руководства партии во время гражданской войны изменились: на широкие дискуссии не оставалось времени, решения руководства требовали строгого и безусловного выполнения, руководители всех уровней по большей части назначались сверху, а не выдвигались и не избирались своими собственными организациями, как это было прежде. Централизация и концентрация полномочий в немногих органах наблюдалась и в партии, так что демократический централизм как основной организационный принцип партии тогда превратился в диктаторский централизм.

К этому добавилось также и то, что наиболее активные руководители и члены партии сражались в Красной Армии, при этом очень многие из них погибли. Оттого и внутрипартийная жизнь находилась в довольно плачевном состоянии. В поисках путей выхода из сложившейся ситуации всё громче звучали призывы вернуться к внутрипартийной демократии, росло недовольство тем, что приказы шли только сверху вниз, а также командным стилем руководства.

Руководство Коммунистической партии состояло из Центрального Комитета, включавшего примерно 24 члена, и небольшого секретариата, возглавляемого Я. М. Свердловым. Руководящая верхушка, вынужденная устраивать частые заседания для принятия срочно требовавшихся решений, составила Политическое бюро, вскоре получившее сокращённое название «Политбюро». Тогдашнее Политбюро состояло из Ленина, Троцкого, Каменева, Сталина и Бухарина. Позднее к нему присоединились Зиновьев, Рыков и Томский. Так как Политбюро постепенно взяло на себя все решающие полномочия, то именно оно практически являлось реальным правительством страны, в то время как Совет народных комиссаров (официальное правительство) стал всего лишь высшим исполнительным органом. После преждевременной кончины Свердлова, руководившего секретариатом просто и вместе с тем эффективно, потребовался новый руководитель. Поскольку к тому времени объём задач чрезвычайно возрос, Каменев предложил объединить секретариат с существовавшим тогда Организационным бюро, выполнявшим скорее технические задачи, и создать таким образом генеральный секретариат партии. На пост генерального секретаря он выдвинул Сталина, с которым был сам давно знаком. Они повстречались ещё на заре своей революционной деятельности в Грузии, затем бок о бок провели немало лет в сибирской ссылке, а в марте 1917 года вместе вернулись в Петроград, где до приезда Ленина возглавляли редакцию партийной газеты «Правда». Каменев считал, что хорошо знает Сталина. Он понимал, что этот «практик» (как тот сам себя всегда называл) был теоретически малообразован, вследствие чего Каменев сознавал своё превосходство над ним не только в своём общем образовании, но также, и главным образом, в своих солидных марксистских знаниях. Очевидно, что с помощью Сталина в качестве генерального секретаря он надеялся укрепить собственное влияние и статус в Политбюро, так как его положение не было особо устойчивым из-за колебаний, проявленных им в дни Октябрьской революции.

Ленин не был доволен кандидатурой Сталина, так как считал, что «этот повар будет готовить острые блюда». И всё же он согласился с предложением Каменева, потому что Сталин действительно обладал организационным талантом и способностью проявить себя, а именно такие черты были в те дни необходимы. В результате 3 апреля 1922 года на XI съезде партии был избран генеральный секретарь.

Вскоре выяснилось, что в итоге он получил гораздо бо́льшую власть, чем ему намеревались дать те, кто его избрал. Тому было много причин, отчасти связанных с другим кругом обязанностей Сталина. Кроме всего прочего, он был также наркомом по делам национальностей, а это означало, что только он имел прямую связь с руководителями партии и государства в нерусских национальных республиках и автономных регионах. Там он подбирал и расставлял руководящие кадры, таким образом обеспечив себе сильную личную власть.

К этому добавилось также и то, что с созданием генерального секретариата в ведение Сталина была передана и партийная кадровая политика, что дало ему возможность назначать, расставлять и снимать руководящие кадры. Он использовал эту ключевую позицию очень целенаправленно для усиления своего личного влияния с опорой на лично обязанных ему функционеров. Остальные члены Политбюро не особо интересовались организационными делами, предоставив полную свободу действий генеральному секретарю.

Это ещё не было настоящим началом установления сталинизма, однако в результате этого уже возникли некоторые важные предпосылки, чьё значение проявилась лишь позже.

Пока Ленин оставался неоспоримым вождём партии (несмотря на то, что в ЦК и в Политбюро он не пользовался особым положением, так как не существовало формального поста руководителя или председателя), последствия, к которым могла привести концентрация власти у Сталина, казались не слишком серьёзными: благодаря авторитету Ленина Сталина можно было очень быстро поставить на место. Но положение изменилось, когда Ленин серьёзно заболел и отошёл от активной работы. С исторической точки зрения это было случайным обстоятельством, возымевшим, однако, серьёзные последствия. Теперь вышло наружу то, чего не терпел Ленин, а именно — личные антипатии и вражда между членами Политбюро, очень быстро приведшие к формированию фракционных группировок и к конфликтам.

Все члены Политбюро были старыми большевиками, т. е. бывшими членами возглавляемой Лениным большевистской фракции РСДРП (в отличие от меньшевиков — членов меньшевистской фракции под руководством Мартова). Постоянные споры между большевиками и меньшевиками сильно сказывались на деятельности российской социал-демократии, которая несмотря на этот раскол ещё оставалась единой партией до 1912 года. И лишь Троцкий был исключением. До II съезда он был сторонником Ленина и весьма активно сотрудничал под его руководством в редакции газеты «Искра». Тогда Ленину пришёлся по душе прибывший из России в Женеву более молодой Троцкий, так как тот уже обладал солидным марксистским образованием, а его статьи были отлично написаны (в редакции «Искры» его так и называли: «Перо»). Ленин предлагал включить его в состав редакции, но этому воспрепятствовал Плеханов. Однако на II съезде партии, в дискуссиях об уставе партии, Троцкий отошёл от Ленина, так как не был согласен с его концепцией небольшой партии, состоящей из профессиональных революционеров с суровой, почти военной дисциплиной. В этом пункте Троцкий согласился с Мартовым1. Так Троцкий попал в лагерь меньшевиков, хотя очень скоро и выяснилось, что по более важным политико-идеологическим вопросам, особенно в оценке характера приближавшейся русской революции 1905 года, он больше соглашался с большевиками. По этой причине он отошёл от фракции меньшевиков, однако и не присоединился к большевикам, так как вообще считал раскол в партии неправильным. Он занял независимую позицию, которая в теоретическом отношении несомненно основывалась на марксизме, а в некоторых пунктах также совпадала с позицией Розы Люксембург, и сделал несколько безуспешных попыток воссоединить две фракции. Троцкий считал различия между двумя тенденциями — большевизмом и меньшевизмом — не столь существенными для оправдания раскола, и полагал возможным ведение совместной работы, несмотря на расхождение взглядов в практической политике.

Это вызвало возмущение и острую критику Ленина. Он, по-видимому, расценил перемену позиции Троцкого и его поведение, в частности, и как личное оскорбление, поскольку чаще всего раздражённый тон Ленина в опубликованных дебатах, а также его неадекватно острые выражения против Троцкого не имели под собой реального фактического основания. Поскольку Троцкий имел свою собственную голову на плечах и не страдал комплексом неполноценности, он отплатил той же монетой. Если сейчас прочитать те споры, нельзя избавиться от впечатления, что многое в них было преувеличено. Значительная часть тогдашней полемики в наши дни кажется результатом ложной принципиальности, а отчасти и стремлением оставить за собой последнее слово — дурной привычкой, которая была (и остаётся) характерной чертой споров в среде политических эмигрантов. Как бы то ни было, но фактически опиравшиеся на марксизм политико-идеологические взгляды Троцкого оказались ближе к взглядам большевиков, чем к меньшевикам, против которых он также выступал, хотя и (по мнению большевиков) недостаточно последовательно. Более всего Ленин многократно упрекал Троцкого в том, что тот не отмежевался решительно от центристского каутскианства — несмотря на то, что тот занял чёткую интернационалистскую позицию по отношению к империалистической войне и решительно атаковал позиции «оборончества» как в германской, так и в российской социал-демократии.

Во всяком случае, в развитии своих теоретических и идейно-политических взглядов Троцкий постепенно (особенно после краха II Интернационала) настолько приблизился к воззрениям Ленина, что после того как вспыхнула Февральская революция в 1917 году он, после своего возвращения в Россию, сразу и последовательно занял позицию, близкую к ленинской, и активно поддерживал политику Ленина. На VI съезде партии, состоявшемся в июле-августе 1917 года, он был вместе со своими сторонниками принят в РСДРП(б) и избран в Центральный Комитет, а затем вошёл и в состав Политбюро. В те дни Ленин заметил, что Троцкий, поняв необходимость последовательно отмежеваться от меньшевиков и невозможность объединения с ними, стал лучшим большевиком.

Хотя Троцкий и был «новичком» в сложившейся за многие годы команде сотрудников Ленина, а недоверие и подозрительность некоторых его прежних противников, конечно, ещё оставались, однако вскоре благодаря своим способностям и энергии Троцкий занял важное положение и выполнил миссию, которую нельзя сбросить со счетов. Как председатель Петроградского Совета и как председатель Военно-революционного комитета он сыграл решающую роль в Октябрьской революции. И тот факт, что Ленин во время гражданской войны поручил ему создание и руководство Красной Армией, от которой зависело дальнейшее существование советской власти, очень ясно показывает, что он испытывал к нему большое доверие, хоть и не мог причислить его к своим ученикам, потому что в отличие от них Троцкий обладал большей самостоятельностью.

После того, как стало ясно, что Ленин больше не сможет вернуться к активной работе, началась подковёрная битва наследников-«диадохов» за будущее. В течение ряда лет Зиновьев и Каменев оставались ближайшими и наиболее доверенными сотрудниками Ленина. Кроме того, они находились в близких личных отношениях с ним и его женой — Надеждой Крупской. Поэтому они были убеждены, что в случае печального исхода только они могут быть призваны продолжить работу Ленина во главе партии, и что Троцкого для этого даже не следует рассматривать, несмотря на то, что такое мнение тогда было весьма распространено в партии. Благодаря последовательной работе при подготовке и совершении Октябрьской революции (в сравнении с колеблющимся, а подчас и вовсе «штрейкбрехерским» поведением Зиновьева и Каменева в те дни), так же как и его значению в должности наркомвоенмора во время гражданской войны, он тогда после Ленина обладал наибольшим уважением в партии.

По этой причине Зиновьев и Каменев развернули агитацию среди старых большевиков и вместе со Сталиным создали в Политбюро «тройку» (наперекор строгому запрету на создание фракций), в которой фракционным образом обсуждали все вопросы перед заседаниями Политбюро — с целью предопределять решения так, чтобы систематически ослаблять влияние Троцкого в верхушке партии.

Сталин всегда выступал противником Троцкого. Эта вражда имела ряд оснований, берущих начало ещё со времени их первых встреч. Зависть и ревность Сталина питалась ещё и очевидным интеллектуальным превосходством и бо́льшим идейным багажом Троцкого, его знанием языков и обладанием связей среди ведущих социал-демократов Европы. В каждом высказывании Сталина о Троцком чувствовалось влияние комплекса неполноценности. При этом не только о нём, но и о Плеханове Сталин выражался тогда как молодой необразованный «практик» в неприятно снисходительной манере, хотя Плеханов — даже по оценке Ленина, несмотря ни на какие политические расхождения — был одним из самых выдающихся марксистских теоретиков.

Несопоставимость ролей Троцкого и Сталина в Октябрьской революции привела к тому, что общественное признание Троцкого оказалось намного выше, чем признание Сталина, и это усугубляло его ненависть к Троцкому. Во времена гражданской войны их конфликты обострились, так как Сталин не соглашался с военной политикой Троцкого, который как организатор и руководитель Красной Армии и в это время играл выдающуюся роль; Сталин, во всяком случае, интриговал против него и за это несколько раз получил упрёки от Свердлова и Ленина. Зиновьев и Каменев знали это, и таким образом они нашли в Сталине готового союзника в их стремлении оттеснить Троцкого от власти. При этом оба они были убеждены, что Сталин будет услужливым помощником без собственных амбиций, от которого не будет исходить опасность, потому что они считали себя интеллектуально выше него. В особенности амбициозный Зиновьев относился к нему как к подчинённому. По всей видимости, Сталин в то время ещё не поставил тех масштабных целей, которые он позднее преследовал, — даже для него тогда они были нереалистичными. В любом случае совершенно безосновательна версия Волкогонова о том, что инициатором создания «тройки» выступил именно Сталин, и что он перетянул Каменева и Зиновьева на свою сторону. Действительным инициатором этого заговора совершенно определённо являлся амбициозный Зиновьев.

Созданием фракционной тройки был заложен первый камень в основание сталинизма, так как оно послужило началом внутрипартийной практики, впоследствии неминуемо приведшей к полному подрыву доверительных отношений в среде руководства. Завистливое недоверие, интриги, лицемерие и умышленный обман, скрытое стравливание при помощи дезинформации, распространение клеветы и фальсификаций в целях дискредитации, несправедливые обвинения в отклонении от «линии партии», в создании фракций, в борьбе против Центрального Комитета и даже в том, что ты являешься «врагом партии», если в определённых вопросах ты имеешь другое мнение — всё это началось тогда, а позднее стало привычным инструментарием сталинистской культуры (точнее бескультурья) ведения дискуссий и кадровой политики.

В то время как Зиновьев и Каменев ещё считали, что могут использовать Сталина как инструмент против Троцкого, этот «инструмент» из-за поддержки этих двух влиятельных членов Политбюро приобретал всё более обширную власть. За их спиной он как генеральный секретарь имел теперь больше возможностей выстраивать партаппарат и превращать его в мощный инструмент, который он безраздельно и крепко держал в своих руках. При этом он мог по-иезуитски оставаться в тени, поскольку действия против Троцкого инспирировались и велись главным образом Зиновьевым, который, видимо, больше всего опасался Троцкого как конкурента и как помеху своим амбициям.

Личная вражда между Зиновьевым и Троцким, своими корнями уходившая ещё к дооктябрьским спорам, разгорелась сильнее в ходе их конфликта в 1919 году, когда Петроград находился под угрозой контрреволюционных армий. В те дни Зиновьев был председателем Петроградского Совета, однако показал себя совершенно неспособным организовать защиту столицы, паниковал и впадал в отчаяние. В связи с этим Ленин был вынужден командировать Троцкого на организацию защиты Петрограда, что, естественно, было воспринято Зиновьевым как личное унижение. С тех пор он выказывал настоящую ненависть к Троцкому, при всяком случае пытаясь добиться его исключения — если не из партии, то по крайней мере из её высшего руководства. Хотя Сталин стремился к той же цели, он действовал при этом гораздо более обдуманно и систематически, и потому неоднократно выступал против требований Зиновьева, поскольку в тот момент в партии они встретили бы полное непонимание. Вместе с тем он мог рассчитывать на репутацию человека, действующего беспристрастно и сдержанно.

Таким образом, благодаря сложившейся внутрипартийной ситуации и условиям, возникшим в советском обществе при переходе к нэпу, установились необходимые предпосылки для того, чтобы в определённых обстоятельствах мог начаться процесс, позже приведший к долговременной деформации властных структур в партии и в госаппарате — хотя в ту пору эти последствия ещё и нельзя было предвидеть.

2.2. Периодизация формирования сталинизма

Возникновение, формирование и полное развитие сталинизма как совокупности теоретических и практических деформаций марксизма и социализма в общих чертах можно разделить на несколько этапов. Мне они представляются следующим образом:

  • первый этап начался в 1923 г. и продолжался до 1925 г.;
  • второй этап охватывает период с 1926 по 1934 гг.;
  • третий — с 1935 по 1939 гг.; он стал решающим этапом, когда система сталинизма достаточно развилась и получила абсолютную власть;
  • четвёртый и последний этап продолжался вплоть до смерти Сталина в 1953 г.

В качестве пятого этапа можно было бы добавить отрезок времени, на который пришлись серьёзные последствия и постепенное исчезновение сталинизма в СССР и в других социалистических странах после смерти Сталина, поскольку эта система настолько обрела самостоятельность, что более не нуждалась в своём основателе.

Каждый из этих этапов обладал своим особым содержанием и характерными чертами, а переход от каждого из них к последующему отмечался значительными событиями в развитии советского общества, чаще всего имевшими заметное влияние на решения и трансформацию взглядов И. В. Сталина.

На первом этапе (с 1923 по 1925 гг.) зачатки сталинизма развивались относительно незаметно, потому что они были скрыты другими событиями и явлениями, больше привлекавшими внимание. Однако всё изменилось с распадом «тройки», с обострением конфликтом между Сталиным и Зиновьевым с одной стороны и заметным укреплением власти Сталина — с другой. В это время состояние здоровья Ленина настолько ухудшилось, что о его возвращении в центр политических событий уже нельзя было и думать. Осознавая это, Ленин обратил свои заботу и внимание на насущные проблемы дальнейшего развития Коммунистической партии и Советского Союза — прежде всего, к будущему партии как ведущей силы советского государства. В связи с этим его особенно тревожили три вопроса.

Во-первых, создание Союза Советских Социалистических Республик и, в связи с этим, решение сложного национального вопроса. На этой почве впервые произошёл конфликт между ним и Сталиным, допустившим в своих взаимоотношениях с Грузинской ССР и с руководителями компартии Грузии грубые ошибки, вызвавшие заметные трения и ленинское замечание о «великорусском шовинизме» Сталина. Ленин осудил «озлобление», с которым действовал Сталин, и сказал: «Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль». Он обратил внимание на следующее:

«Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» […], тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности […]. Политически-ответственными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского»2.

Это был разгромный приговор, особенно потому, что Сталин считался специалистом по национальному вопросу.

Во-вторых, Ленина крайне волновало разрастание бюрократизма в советском государстве, поскольку таким образом оно всё более отдалялось от установок социалистической демократии. Часто он весьма критически отзывался о бюрократизме советского государства. Самым резким его выражением было: «Это старый царский государственный аппарат, только помазанный советским миром». В этой связи Ленин резко критиковал совершенно неудовлетворительную работу наркомата рабоче-крестьянской инспекции (Рабкрин), руководимого Сталиным. Так, в статье «Лучше меньше, да лучше» Ленин весьма отрицательно оценивал это учреждение, которое, вместо того борьбы с бюрократизмом, наоборот, даже подпитывало его.

«Будем говорить прямо. Наркомат Рабкрина не пользуется сейчас ни тенью авторитета. Все знают о том, что хуже поставленных учреждений, чем учреждения нашего Рабкрина, нет и что при современных условиях с этого наркомата нечего и спрашивать»3.

Там же он пишет:

«Наш новый Рабкрин, надеемся, оставит позади себя то качество, которое французы называют pruderie, которое мы можем назвать смешным жеманством или смешным важничаньем и которое до последней степени на руку всей нашей бюрократии, как советской, так и партийной. В скобках будь сказано, бюрократия у нас бывает не только в советских учреждениях, но и в партийных».4

Этим Ленин ясно дал понять, что важный источник расширяющегося бюрократизма находился и в партийном аппарате, который управлялся также Сталиным.

Эта статья Ленина вызвала большое смятение, и Сталин, при поддержке Зиновьева и Бухарина, пытался воспрепятствовать её публикации. Только после упорного давления Ленина она была с некоторым опозданием опубликована в «Правде».

Глубоко задумавшись над этими вопросами, Ленин понял, что выбор Сталина на должность генерального секретаря был большой ошибкой, потому что именно в таких сложных делах проявилась его непригодность для того, чтобы держать партию на верном курсе. Более того, Ленин также лишился уверенности в политической выдержке и личной лояльности Сталина, поскольку тот, дезинформируя его и скрывая от него важные сведения, действовал за его спиной против совершенно недвусмысленных указаний.

В третьих, Ленин был озабочен и размышлял о личном составе партийного руководства. По этому поводу он дал реалистическую оценку важнейшим руководителям Политбюро. Он не делал предложений, кто именно из их числа, по его мнению, в будущем должен взять на себя решающую роль. А кроме того, ведь и не было формального поста председателя. Впрочем, в своих заметках Ленин констатировал, что «Троцкий, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК», однако он критиковал его излишнюю самоуверенность и склонность к администрированию5.

Хотя Зиновьев и Каменев оставались ближайшими сотрудниками Ленина, он, очевидно, считал их менее способными, и его критическая характеристика касалась их политической физиономии, поскольку он считал, что их колебания во время Октябрьской революции (когда они выступили против вооружённого восстания) не были случайным эпизодом.

В отношении Сталина, он не только критиковал его грубость в отношениях с людьми и его недостаточную лояльность. Гораздо больше его волновал вопрос о централизации власти.

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью»6.

Поэтому, заключает Ленин, грядущий съезд должен найти способ заменить Сталина на другого товарища.

Совершенно ясно, что Ленин был против того, чтобы Сталин и далее занимал пост генерального секретаря, и что он настаивал на его смещении.

Однако оставалось неясным, каковы были предложения Ленина по составу Политбюро. Несмотря на то, что он считал Троцкого наиболее способным, из этого не следовало автоматически, что он этим предлагал его как своего преемника, так как он полностью осознавал трудность подбора личного состава руководства. Хотя известен факт, что в последнее время по вопросам, в которых он конфликтовал со Сталиным, Ленин обращался за поддержкой к Троцкому, с которым обнаруживал единство мнений. Возможно, Троцкий истолковал это как признак того, что Ленин предполагает его в качестве своего преемника. Однако если бы это было действительным намерением Ленина, то он, вероятно, высказал бы это совершенно определённо.

Почему же он этого не сделал, если всё-таки считал Троцкого самым способным?

Наверное, потому, что ему было известно о крайне натянутых отношениях между Троцким и Сталиным, и в этом может проявиться источник раскола. Разумеется, Ленин не забыл, как Сталин во время гражданской войны постоянно интриговал против Троцкого и что он не раз вынужден был вмешиваться, чтобы сгладить конфликт и заставить их сотрудничать в интересах дела. Кроме того, он и раньше советовался с Троцким по поводу его положения в руководстве, предлагая ему взять на себя функции первого заместителя председателя Совнаркома. Троцкий отказался, что в позднейших конфликтах, интерпретировалось (особенно со стороны Сталина) как выражение высокомерия Троцкого и одновременно его намерения завладеть безраздельной властью. Однако Троцкий тогда заявил Ленину — как он сам позже писал, — что он из-за своего еврейского происхождения считает неподходящим занимать столь видный пост, тем более что это обстоятельство и в международном масштабе использовалось бы для клеветы на коммунистическую партию и Советский Союз (так называемый «еврейский большевизм»)7.

Мы не станем судить, послужило ли это действительной причиной для отказа, однако если бы Троцкий руководствовался некими амбициозными и властолюбивыми намерениями, то он в разгоревшейся после смерти Ленина схватке «диадохов» действовал бы иначе. Во всяком случае, теоретические и идеологические споры (лишь отчасти инициированные им самим, а отчасти навязанные ему) совершенно не годились для этого, даже наоборот. Фактически он не предпринял никаких действий, преследовавших бы эту цель. Каменеву же он заявил, что его интересует честное коллективное сотрудничество, и просил его известить об этом и других членов «тройки».

Однако проблема «еврейского происхождения», по всей видимости, играла определённую роль и затрагивала не только Троцкого, но и немалое число видных большевиков — например Зиновьева, Каменева, Свердлова, Ярославского, Кагановича и многих других. При рассмотрении вопроса о назначении преемника Ленина на посту председателя Совнаркома сперва был выдвинут Каменев, однако Сталин возразил на это, заметив, что тот не годится на указанный пост по причине своего еврейского происхождения. Очевидно, это скорее послужило предлогом для Сталина, чтобы не пропустить кандидатуру Каменева, однако это указывает на то, что вопрос еврейского происхождения ключевых фигур партии в то время не был совсем уж неважным, тем более что и в широких кругах русского населения продолжали глубоко корениться антисемитские предрассудки. Этот традиционный антисемитизм без сомнения встречался и в Коммунистической партии, поскольку уровень образованности значительной её части оставался довольно низким.

Есть основания предполагать, что в столь непростой обстановке Ленин в вопросе о высшем руководстве, видимо, считал, что нужно остаться с коллективным руководством, которое бы сплотилось в ходе работы. Лишь один пункт оставался бесспорным, а именно — что концентрация власти в руках Сталина должна быть непременно устранена. Однако отсюда не следовало исключение Сталина из руководящей группы; его надлежало лишь сместить с поста генерального секретаря и поручить ему исполнение других обязанностей.


1В споре, который на съезде привёл к расколу на фракции большевиков и меньшевиков, речь шла о первом пункте партийного устава. Разница между формулировками Ленина и Мартова по сути была невелика, и то, что дискуссия по этому вопросу привела к расколу, показывает, что уже и до того существовали различные взгляды также и по другим вопросам. Но в позднейших спорах подчёркивался именно этот пункт.
2В. И. Ленин. К вопросу о национальностях или об «автономизации». ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 356–362.
3В. И. Ленин. Лучше меньше, да лучше. ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 393.
4Там же, стр. 397.
5В. И. Ленин. Письмо к съезду. ПСС, изд. 5, т. 45, стр. 345.
6Там же.
7См. об этом Wladislaw Hedeler. Stalin – Trotzki – Bucharin. Studien zu Stalinismus und Alternativen [Сталин — Троцкий — Бухарин. Исследования сталинизма и альтернатив]. Mainz, 1994, p. 99.